Книга Измена на Первом Курсе, страница 145 – Мира Лаверн

Не знала, где сейчас.

Никита держал свой.

— Помнишь?

— Да.

— Я не выбросил.

— И?

Он открыл пакет дальше.

Фотографии из фотобудки.

Билет с нашей первой поездки в Петербург весной.

Чек из кафе.

Маленький брелок в форме винтового моста.

Записка, которую я оставила в школьном учебнике.

«Удачи. Ты всё сдашь».

— Зачем это? — спросила я.

— Хотел показать, что не всё было ложью.

— Я знаю.

Он замер.

Наверное, ожидал другого.

— Знаешь?

— Да.

— Тогда почему…

— То, что прошлое было настоящим, не делает настоящее исправимым.

Никита опустил коробку.

— Я не прошу сразу простить.

— А что просишь?

— Выслушать.

— Я пришла.

Он посмотрел на воду.

Канал почти не двигался.

Снег таял на поверхности.

— Я изменил тебе, — сказал Никита.

Прямо.

Без «внутреннего расставания».

Без «эмоционального эпизода».

Я ждала эти слова несколько недель.

Теперь они ничего не изменили.

— Да, — ответила я.

— С Катей.

— Знаю.

— Несколько недель.

— Знаю.

— Я врал.

— Да.

— Тебе. Ей. Всем.

Я молчала.

Никита провёл ладонью по мокрым волосам.

— Я не знаю, когда всё пошло не так.

— Знаешь.

— В смысле?

— Просто не хочешь называть.

Он усмехнулся без радости.

— Наверное.

— Тогда назови.

— После переезда.

— Конкретнее.

— Когда понял, что всё настоящее.

Я ждала.

— До Петербурга у нас было понятно, — продолжил Никита. — Школа. Родители. Одна компания. Мы всегда рядом. Все знали, что мы пара.

— И?

— Здесь оказалось, что никто не знает меня без тебя.

Это было честно.

Неприятно.

Но честно.

— На знакомстве спрашивали: «Ты парень Сони?» В медиаклубе я был актёром в твоём сценарии. В компании ты всегда планировала, куда мы пойдём, когда вернёмся, что будем делать летом.

— Ты соглашался.

— Да.

— Потому что хотел.

— Сначала.

— Потом мог сказать.

— Мог.

— Но не сказал.

— Я испугался.

Слово появилось снова.

Страх.

Главное оправдание всех.

— Чего?

— Что если откажусь от наших планов, у меня вообще ничего не останется.

— Не понимаю.

— Я хотел свободы. Хотел понять, кто я без школьной пары. Но ты была единственным человеком, которому я полностью доверял.

— Поэтому решил оставить меня, пока пробуешь другую жизнь.

Никита закрыл глаза.

— Да.

— Очень удобно.

— Я знаю.

— Нет. Марк просил не использовать это слово.

Он посмотрел.

— Ты опять о нём.

— Я сказала одну фразу.

— Всё равно.

— Продолжай.

Никита сжал коробку.

— Катя была другой.

— Чем?

— Не знала меня до тебя.

Я почувствовала отвращение к формулировке.

— До меня?

— До всего. До школы. До родителей. До образа хорошего парня, который всегда поступает правильно.

— То есть рядом с ней можно было не быть хорошим.

Он замолчал.

— Наверное.

— И тебе понравилось.

— Сначала.

— А потом попался.

— Не только.

— Что ещё?

Никита посмотрел на меня.

— Понял, что свобода не ощущается свободой, если всё время врёшь.

— Глубоко.

— Не издевайся.

— Ты пришёл просить второй шанс после комиссии. Не ожидай удобного разговора.

Он сжал челюсти.

Старая реакция.

Потом расслабил.

— Я заслужил.

— Не говори так, будто правильная фраза всё исправляет.

— Я пытаюсь быть честным.

— Тогда будь.

Никита кивнул.

— Я собирался расстаться после фестиваля.

— Потому что не хотел терять фильм и помощь.

— Да.

— Потом после Нового года.

— Возможно.

— После квартиры ситуация должна была решиться сама.

Он отвёл взгляд.