Книга Змея. Часть 1, страница 93 – Лана Ланитова

Поезд «Норд-экспресс». Октябрь 1910 г.

Днём он ещё раз посетил вагон-ресторан. На этот раз здесь было совсем малолюдно и более буднично. Не горела огромная люстра, меньше было искр, огней и общей помпезности. Хотя, и при дневном свете этот передвижной гастрономический оазис смотрелся очень респектабельно. Он пообедал говяжьим стейком с белыми грибами. И запил всё это Каберне совиньон.

К ночи была та самая пересадка в Вержболово. Они остановились возле двухэтажного литовского вокзала. На перроне было мало народу. Лишь пару носильщиков прошмыгнули мимо нового состава, следующего в Париж. Вещей у него было немного, и он вместе с прочими пассажирами под покровом тёплой осенней ночи собирался перейти в другой поезд. Он не хотел суетиться возле вагона и нарочно отошел к зданию вокзала, под навес с арками, чтобы спокойно покурить. Ночь и вправду выглядела тихой и прекрасной. Было намного теплее, чем в столице. Само небо казалось выше и светлее, а звезды ярче и крупнее. Даже воздух здесь пах иначе. Более мягко, чем в Северной Пальмире.

Учтивый проводник провёл его в точно такое же купе. По дороге Гладышев успел заметить, что во внутреннем убранстве вагонных коридоров теперь доминировал темно-синий, королевский оттенок. А огромные зеркала, хромированные ручки, вазоны и картины казались ему еще более роскошными, чем в Петербургском поезде. Отдаленно он слышал французскую речь, чей-то тихий женский смех, шорох дорожных юбок и плащей, ненавязчивый аромат кофе, коньяка и дамских духов. Ему показалось, что пахло Герлен (Guerlain).

А впрочем, Гладышеву было не до дамских ароматов – он сильно хотел спать, и сон вновь сморил его сразу, как только он коснулся прохладной крахмальной подушки. За окном раздался удар медного гонга. Он ждал, когда поезд вновь тронется в путь, но как оказалось позднее, состав простоял в Вержболово ещё несколько часов.

* * *

Санкт-Петербург, 1907 г.

После встречи с Петровским он не желал ждать более не минуты. Но ехать в ночь было неразумно, да и не на чем. Сжимая в руке заветную бумажку с адресом, с лихорадочно бьющимся от счастья сердцем, он решил ехать в Гатчину рано утром.

— Дорогая, – начал он в тот же вечер разговор с Татьяной. – Завтра утром я должен уехать по делам.

— Куда это, Миша? – настороженно спросила жена.

— О, у меня много дел. Сначала я должен съездить в Гатчину, навестить наше старое имение. Отец просил меня организовать этим летом ремонт. Старая крыша никуда не годится. И флигель придётся перестраивать. Надо многое двести там до ума, – врал он, хотя знал, что ему действительно надо бы давно заняться ремонтом дядиного дома, того дома, где он провёл почти все своё детство.

«Ладно, там будет видно, – думал он мимоходом. – Может, я действительно успею устроить кое-какие хозяйственные дела. Если, конечно же, смогу».

Как только его мысли уносились к образу Барбары, голова начинала идти кругом, и он напрочь выпадал из реальности. Вот и сейчас он с волнением думал о том, как разыщет дом её подруги. Как увидит, наконец, милое лицо Барбары. Боже, да как я смогу, не сойти с ума, думал он. Боже, да как же я соскучился.

— Миша, давай поедем вместе, – услышал он голос Татьяны.

— А? Что? Нет, Танечка, тебе не стоит туда ехать, – он даже ужаснулся от мысли о том, что его вездесущая жёнушка способна увязаться вслед за ним.