Книга Змея. Часть 1, страница 92 – Лана Ланитова

— Итак, я понимаю, что вы пришли ко мне из-за того, что потеряли след Соболевских?

— Именно, – обреченно кивнул наш герой.

— Если бы я не испытывал к вам известной симпатии, то никогда не стал бы и разговаривать на эту тему и тем паче, отвечать вам на ваши наглые вопросы.

— Простите, но…

Он хотел возмутиться и сказать, что его вопросы вовсе не наглые, однако, понял, что Петровский был прав.

— Знаете, что я вам скажу, – с хитрым выражением продолжил Петровский. – Я действительно мог бы указать вам на дверь и не сообщать о том, где находится моя сестра.

— Могли бы…

— Могу, но не стану этого делать. Я скажу вам о том, где можно найти мою распрекрасную Вареньку.

— Барбару зовут Варварой? – изумился Гладышев.

— Ну, конечно. Барбарой её нарёк Казимир, на свой, польский манер.

— Вот оно что. А я, было, подумал, что она тоже полька.

— Нет, мы русские. Правда, дедушка у нас имел польские корни. Но наше семейство никоим образом не было связано с графом Соболевским. Я не имею права рассказывать вам всю историю замужества моей сестрицы. Это она сама, если пожелает, расскажет вам. А я не вправе.

— Вот как…

Гладышев ловил каждое слово Петровского, сказанное им о его возлюбленной.

— Есть две причины на то, отчего я поведаю вам тайну, где можно её найти. Первая причина – это то, что я чудовищно виноват перед сестрой. Чудовищно… И этот её брак, – он запнулся. – Нет, я не стану об этом говорить. Даже не просите, – чернец помолчал. – Я готов вам тут же вывалить и вторую причину. Дело в том, что я ужасно недолюбливаю её супруга. Хоть, как вы успели уже заметить, он неоднократно сыграл в моей судьбе весьма положительную роль.

— Я понимаю…

— Да, в сущности, мало, что вы можете понимать. Знаете ли, что меня реально останавливает от того, чтобы я дал вам адрес сестры?

— Что?

— Ваша жена. Мне по-настоящему жаль её. И то, что я сейчас делаю, идёт в разрез с моей профессиональной этикой. Всё-таки она пригласила меня для того, чтобы я, как мог, скрепил ваш союз. Вернул былую любовь и страсть в ваши отношения.

— Тогда я пропал, – Гладышев схватился за голову.

— Отчего же?

— Да, от того, что не было меж нами страсти. Никакой страсти не было. Никогда… Понимаете?

— Не совсем. Я никогда не поверю в то, что вы хотя бы, не желали ею обладать.

— Мне не хочется это обсуждать. Наверное, я должен уйти…

— Ну, хорошо. Откинем и эти сантименты. В конце концов, это дело вашей совести.

— Я знаю.

— И потом любовь это, то чувство, которое зачастую идёт вразрез с моралью, приличиями, этикой, порядочностью, с любой рациональностью.

— Господи, да не стыдите вы меня. Мне итак тошно! – почти выкрикнул Гладышев. – Я ведь не на исповеди перед вами, да и вы не похожи на священника.

— Да, я не похож на священника. А потому, чёрт с вами. Я напишу вам её адрес. Она сейчас находится в Гатчине. У своей подруги.

— В Гатчине? – изумился Михаил.

— А что вас так удивило?

— Я всё детство провёл в Гатчине. Там дом моего дяди. Наше фамильное имение.

— Ну и отлично. Значит, вам многое там знакомо. Она проживает в Никольском. Её подруга со своим семейством снимает под дачу старую усадьбу.

— Так это совсем близко от нас.

— Это судьба, Гладышев. И можете ликовать – Барбара там сейчас одна. Казимир уехал в Москву.