Книга Змея. Часть 1, страница 90 – Лана Ланитова

— А вы точно их не видели до этих сновидений?

— Китаянок?

— Да.

— Нет, конечно. Я хоть частенько и бываю во хмелю, однако, помню всё то, что со мною происходит. Пока, на память я совсем не жалуюсь. По-правде говоря, мне довольно хоть раз прочитать статью, дабы я мог позднее пересказать её содержание вплоть до мельчайших деталей. И лишь поэтому у меня почти не бывает отметок «хорошо». Я учусь только на «отлично».

— Вам очень повезло…

— Я это не ради хвастовства вам сказал, а скорее потому, что я бы запомнил этих дам, если бы встретился с ними ранее. Но нет, так же как и Джози, я впервые их увидел лишь во сне.

— Поразительно.

— Не стану заниматься долгим словоблудием. Во второй раз я не брёл наугад по столице. Я решил действовать более разумно. Я сразу направился по самым известным «домам любви». Съездил на Итальянскую улицу, набережную Екатерининского канала, Мещанскую и Таиров переулок. И именно в доме на Таировом я и встретил этих самых особ. Двух сестер – Ли и Лю. Я их чаще называю Люкой и Ликой.

— Простите, но как это случилось?

— Я упростил себе задачу. В этот раз я искал именно двух китаянок. Я спрашивал у «мамаш», есть ли в их борделе две сестры-китаянки, и описывал их внешность.

— Ту, что видели во сне?

— Ну, конечно.

— Поразительно. И что же?

— И, наконец, мне их привели.

— Это просто совпадение. Вы ныне могли лишь додумать те детали, что видели во сне. Подогнать их в своем воображении под оригинал.

— Я знал, что именно так вы и подумаете. Однако клянусь, эти детали я увидел именно во сне.

— И что потом?

— Потом я их позвал к себе. И мы стали уже жить вчетвером, – Петровский развел руками. – Вот, собственно, это тот «status rerum», который вы уже могли лицезреть.

— Ну, что же, это весьма мило…

— Вы полагаете? – Петровский нахмурился.

— Ну, вам я, полагаю, это виднее.

— Несомненно, эта порочная троица скрасила мою одинокую жизнь. Все трое оказались страстными любовницами. И наши ночи похожи теперь на античные оргии.

— Если можно, то лучше без пикантных подробностей, – отмахнулся Михаил.

— Жалко, что вы не писатель и несвободный по духу художник, а то бы я поведал вам как раз очень много именно пикантных подробностей.

— Не стоит. Не нужно быть художником, чтобы представлять многие вещи. Я, знаете ли, вовсе не жалуюсь на собственное воображение.

— А! – Петровский погрозил пальцем. – Теперь вы будете мне завидовать?

— Отнюдь, – Михаил покраснел. – Я, знаете ли, более консервативен в этих вопросах.

— А жаль…

— Погодите, так всё-таки до каких выводов вы дошли в собственном эксперименте?

— Вас интересует моя научная работа, связанная со сновидениями?

— Да, ведь именно она подвигла вас на подобный экспириенс.

— Я нахожусь лишь в процессе накопления научных данных. Я написал пока лишь первую часть работы и немного забуксовал. Я понимаю, что как только я осмыслю весь этот опыт и сделаю по нему определенные выводы, то моя работа может потянуть даже на диссертацию по психологии. По правде говоря, я сейчас пытаюсь синтезировать Фрейдовский психоанализ с мистицизмом Юнга. Но самое смешное, что эти две личности самостоятельно не могут выявить ту самую связь меж глубинной психологией и мистицизмом. А я, видите ли, живя в далекой России, имею дерзость посягать на эти «святыни».