Книга Ковчег Иуды, страница 88 – Андреас Грубер

Она откашлялась и прочла:

— «Мне даже не нужно идти к нему домой. Как всегда, его велосипед стоит у входа в старую управу. Я бы поклялась, что он опять роется в этих заплесневелых фолиантах. Как можно с таким фанатизмом вчитываться в деревенскую хронику? Книга о Вене столетней давности — ещё куда ни шло, но о Грайне? Если бы у него не было такого скучного хобби, он был бы даже милым».

— Это мы и так знаем, — простонал Кёрнер.

— Подождите. Ещё одну фразу.

Она перевернула страницу.

— «Но вся эта чепуха у меня уже поперёк горла. Кому вообще есть дело до того, что происходило в этой дыре шестьдесят или сто сорок лет назад?»

— Ну перестаньте, — перебил её Кёрнер. — В этом мальчике просто погиб историк. Я…

— «К тому же надо быть совсем свихнувшимся, чтобы с таким рвением интересоваться катастрофой на шахте и убийством… хм… деревенского священника».

Бергер захлопнула дневник.

— Слово там расплылось, но смысл, по-видимому, именно такой.

— Убийство деревенского священника? — переспросил Кёрнер.

— Да. Именно это здесь и написано.

Она постучала пальцем по дневнику.

— Кстати, раз уж об этом зашла речь, — пробормотал Базедов, — на компьютере мальчика полно файлов Word с названиями вроде «Церковь», «Священник», «Шахта» и «Катастрофа в руднике». Есть ещё файл под названием «Ларец Иуды» — понятия не имею, что это значит, — и ещё один под названием «Дорн».

— Отец Дорн, — вырвалось у Кёрнера. — Так звали прежнего приходского священника.

И тут память наконец сработала. Имя нынешнего деревенского священника, которое он накануне видел у входа в церковь, почему-то не всплывало в памяти. Сахмс. Отец Сахмс служил мессы ещё в те времена, когда Кёрнер был мальчишкой. Но за много десятилетий до него грейнской церковью ведал другой священник — отец Дорн.

— Это было больше ста лет назад, — тихо сказал Кёрнер.

— Сто сорок, — уточнила Бергер, чуть приподняв дневник.

Кёрнер кивнул.

— Про отца Дорна когда-то ходили какие-то истории, но я не помню ни одной. Возможно, его и вправду убили. Я просто не знаю.

И тут его вдруг охватило острое, почти болезненное внимание.

— А что в самих файлах?

— Все под паролем.

— Возможно, удастся подобраться с другой стороны.

Бергер снова открыла дневник и принялась листать.

— Сабина довольно туманно пишет о каком-то месте, где Мартин прятал свои материалы.

В комнате сразу стало тесно от напряжения. Базедов, Сабриски и Филипп придвинулись ближе. Кёрнер обошёл стол и заглянул Бергер через плечо.

— Сейчас… — пробормотала она. — Вот. «Тайник, который никто не найдёт, в месте, где режут свиней. Больше он мне не сказал, и, честно говоря, я и знать не хочу…»

Она подняла глаза.

— Что бы это могло значить?

Кёрнера пронзило ощущение дежавю. Ответ уже вертелся у него на языке.

Место, где режут свиней… Это было сегодня утром. Только сегодня утром. Но где? Где именно?

Он сжал пальцами виски.

Стена. Это связано со стеной.

Он видел её перед собой совершенно ясно.

— Я понял. Знаю, где он прятал бумаги.

— Вы ведь не хотите сказать, что в бойне Крайников? — с сомнением спросила Бергер.

— Вы слишком усложняете.

Кёрнер схватил дождевик, подхватил ключи от машины и бросился к двери.

— Я скоро вернусь.

Герман Гойссер не солгал: задняя дверь дома и правда стояла открытой.