Книга Ковчег Иуды, страница 69 – Андреас Грубер

Стоило одному бревну застрять у опор — и мост ушёл бы под воду.

Кёрнер вёл «Ауди» по мокрым доскам. В багажнике подпрыгивали взрыватели и капсюли-детонаторы.

— Идиот, — выдохнул он.

— Что? — Бергер чуть повернула к нему голову.

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Забыл сдать взрыватели криминалистам.

— Ну да.

Она зевнула, опустила стекло и глубоко вдохнула сырой, холодный воздух.

Машина ползла по мосту шагом. Они молча смотрели по сторонам. Мужчины в дождевиках сгружали с платформы грузовика мешки с песком. Выстроившись цепью, передавали их из рук в руки до самого гребня дамбы, где укладывали крест-накрест.

Кёрнер, выросший в Вене, видел такие приготовления к наводнению разве что в телевизионных новостях. И все же не сомневался: жители Грайна знают, что делают. Для них подобный паводок не был в новинку.

— Невероятно, — пробормотала Бергер.

Тысячи мешков подняли линию дамбы. Белая полоса искусственного вала тянулась вдоль берега, а всего в сорока сантиметрах ниже с глухой яростью неслась бурая вода. Мужчины выглядели так, будто проработали без сна и отдыха всю ночь.

Этот вид невольно напомнил Кёрнеру его собственную ночь: возвращающиеся кошмары, душную полудрему, бессвязные видения, из которых не выбраться. Обезболивающее не помогло — шею ломило по-прежнему, в висках тупо пульсировала боль.

— Как вы спали? — спросил он, покосившись на Бергер.

Она все ещё смотрела в окно, словно пыталась выветрить из себя остатки сна.

— Плохо.

Она подняла стекло.

— Ворочалась, вставала, пила воду. И все равно мне опять приснилось то же самое.

— Тот человек? Который в вас стрелял? — спросил он слишком уж небрежно, и сам это почувствовал.

Бергер нахмурилась.

— Нет. Это как будто уже в другой жизни было. Мне снилось это место.

Прямо в точку.

— Мне снились бургомистр, деревенский врач, жандарм у входа в дискотеку, Берт Крайник у себя на кухне и хозяйка «Бурого Пятирога». И самое жуткое — у всех было одно и то же лицо.

Она ненадолго замолчала.

— Я не могла их различить. Где бы они ни появлялись, куда бы я ни шла… А я все шла и шла по этой бесконечной главной улице, под дождём. Шторы на окнах были задёрнуты, но я знала: из-за них на меня смотрят.

Она сглотнула.

— А потом мне приснилась смерть Сабины… Но это я вам пересказывать не стану.

Кёрнер промолчал. О своих снах ему тоже лучше было не говорить.

— На этот раз вы без меня домой не уедете, — сказала Бергер.

— Не уеду.

По дороге в Грайн Кёрнер слушал радио и старался ни о чем не думать. Но теперь, когда они проезжали мимо заправки Тони и автобусной остановки, дело снова собралось у него в голове целиком — со всеми подробностями.

— Газету сегодня читали?

Бергер покачала головой. Кёрнер вытащил утренний выпуск из бокового кармана и положил ей на колени.

— Ничего нового. Обычная трескотня и ложные версии, которые мы сами подбросили журналистам. О нашей свидетельнице — ни слова.

Бергер развернула газету.

— Как она?

— Все ещё не в себе. Врач из Кирлинга вызвал психиатра. Придётся подождать, пока с ней вообще можно будет разговаривать.

— Ясно.

Она скользнула взглядом по заголовку, смяла газету и бросила назад, к спортивной сумке, куда заранее уложила дождевик и сухую одежду на обратную дорогу.

Плащ Кёрнера тоже лежал на заднем сиденье. Ещё раз промокнуть до нитки, как накануне, ему не хотелось. По прогнозу дождь и не собирался стихать, а день предстоял плотный: сначала деревенский врач, потом Мартин Гойссер, а затем ещё один визит к родителям Сабины.