Книга Ковчег Иуды, страница 47 – Андреас Грубер

Она вложила бумаги ему в руку.

— Предварительный отчёт. Хочешь — не хочешь.

— Ты лучшая, Яна, я…

— Да-да. Хватит. — Она упёрла руки в бока. — Я понимаю, о чём ты думаешь. Но я не сошла с ума. И конструкция исправна.

— Прости. Я верю. И отчёт прочту.

Он поцеловал её в щёку. Странно, но она не отвернулась. От неё пахло как раньше — мылом, духами, шампунем и тёплым, знакомым запахом её самостоятельно связанных водолазок. Ему всегда нравилось это: в этом запахе было что-то про дом — и про безопасность.

Она не позволила моменту стать личным.

— Если сомневаешься, привлеки Курта Зайзера или Гюнтера Маркса. Они подтвердят.

— Не надо. — Он отрезал. — Мне дальше, в психиатрическую больницу в Кирлинге. Попробую вытянуть что-нибудь из репортёрши. Потом — к Филиппу в лабораторию: заберу отчёт и фотографии Базедова.

Он взялся за ручку, но обернулся.

— Да, и ещё. — Он почесал затылок. — Филипп говорил: в Кремсе, в девяносто шестом, и в Гмундене, в девяносто восьмом, у него были похожие случаи. Это только мысль… но достань мне те протоколы вскрытий.

— Попробую…

Он уже вышел.

— …и, Алекс!

— Да? — Он обернулся в последний раз.

Сабриски стояла у погасшего монитора и электронного микроскопа, под которым клетки по-прежнему делились — минута за минутой.

— Я не знаю, с чем мы столкнулись. Будь осторожен.

Кабинеты на третьем этаже земельного командования жандармерии пустовали. Большие настенные часы над входом в отдел показывали 19:00.

Кёрнер собрал бумаги, прижал к боку тяжёлую стопку дел и прошёл по коридору. К счастью, «гиен» на месте не было: Брайтнер и Зедлак — на выезде, Кречмер — в комнате допросов. Из всех самым безобидным оставался Швайгер.

У него было дежурство. Он сидел, закинув ноги на стол, и безучастно перелистывал газету. От него Кёрнер и узнал, что Ютта Корен ужинает с прокурором Хаузером, командующим земельной жандармерией Бейком и министром внутренних дел — вероятнее всего, в «Плахутте», фешенебельном ресторане в первом венском районе. Другой антураж для подобной встречи и представить было трудно.

Кёрнер распахнул дверь своего кабинета и с размаху швырнул папки на стол.

Комната была вдвое меньше кабинета Ютты Корен, а окно выходило в унылый внутренний двор. Кабинет с видом на улицу он бы всё равно не взял: ему нужна была тишина, чтобы без грохота машин уходить в материалы дел с головой.

На парковке темнели лишь несколько автомобилей. Свет фонаря дрожал в лужах, порывистый ветер швырял дождь в стекло. Батарея потрескивала; воздух стоял тяжёлый и затхлый, с запахом пиццы и духов Сони Бергер.

Она прижала трубку плечом к щеке, быстро делала пометки в блокноте и на миг подняла глаза.

— Да, очень мило.

Она положила трубку.

— Это был сотый «признавшийся» в том, что задушил Сабину Крайник. Портье соединяет всех подряд… я топчусь на месте.

— В основном пресса, — сказал Кёрнер. — Им бы хоть крошку. Любым способом.

Он повесил пальто и пиджак на крючок и сел напротив, на другой край стола.

— Как добрались из Грайна?

— Великолепно, — сухо ответила она. — Подвёз какой-то прыщавый юнец в форме. По-моему, и прав-то ещё не получил. А потом начал приглашать на ужин — так настойчиво, будто делает одолжение. Аппетита у меня не было.

Кёрнер кивнул и невольно скользнул взглядом к сложенной коробке из-под пиццы в корзине.