Книга Ковчег Иуды, страница 20 – Андреас Грубер

— Да это же Сабина Крайник, дочь мясника. У старика Берта бойня у въезда в деревню. Сегодня ей исполнилось четырнадцать.

Жандарм провёл рукой по лицу.

— Исполнилось бы, — поправил его Филипп.

Кёрнер взял жандарма за плечо и отвёл от тела. Потом они вместе направились к выходу и, пригнувшись под пластиковой лентой, вышли наружу.

Дождь хлестал Кёрнера по лицу; он жадно хватал воздух ртом.

Лишь теперь он в полной мере ощутил, какой тяжёлый, затхлый, сернистый смрад стоял в заведении. Он окинул взглядом деревенскую площадь и задержался на заграждении, за которым по-прежнему маячила дюжина репортёров, зябнувших под дождём в надежде урвать хоть кроху сведений.

— Ужас… Как можно было так изуродовать бедную молодую девушку? — жандарм покачал головой.

И тут Кёрнера осенило.

— Свяжитесь с прессой. Пусть вас расспросят, но не сразу. Для виду немного поломайтесь. Назовите только имя жертвы и как бы между прочим пустите слух, что девочку задушили.

— Задушили? — жандарм потёр бугристый нос. — Но…

— Выполняйте.

Кёрнер остался под козырьком дискотеки один и смотрел, как жандарм пересекает площадь, направляясь к репортёрам. В ту же секунду засверкали вспышки.

Кроме журналистов и нескольких полицейских в форме, прочёсывавших площадь в чёрных плащах, вокруг не было ни души. Никто не прилипал к окнам из любопытства, никто не теснился у входа в дискотеку в надежде увидеть труп, никто не подкрадывался, чтобы уловить обрывки разговоров следователей.

Даже движение по дороге, пересекавшей площадь, перекрывать не пришлось — машин всё равно не было. На главной площади стояли лишь карета скорой помощи да автомобиль репортёрши.

С одной стороны, это было удобно: никто не мешал работать. С другой — Кёрнер слишком хорошо знал, что убийца нередко остаётся возле места преступления, смешавшись с толпой зевак. Немало дел раскрыли именно благодаря этой простой закономерности.

Но этот убийца, похоже, не собирался облегчать ему задачу.

Кёрнер поднял взгляд к церкви. Священник стоял на ступенях под навесом и смотрел в сторону бара. Их глаза на миг встретились.

Тот ли это священник, что был здесь двадцать семь лет назад? Как же его звали? Занс, Заунс… или как-то так? Ему ведь уже под восемьдесят.

Странное чувство: стоять взрослым человеком в таком месте… будто он, четырнадцатилетний мальчишка, лишь на мгновение закрыл глаза — и теперь, почти тридцать лет спустя, открыл их снова, — подумал Кёрнер.

Краем глаза он заметил Бергер в синей парке: она вышла из бокового переулка, на углу которого стояла бакалейная лавка. В магазине света не было.

Она тоже закрылась из-за дождя, как и заправка? Неужели здешние жители сразу прячутся по домам, стоит непогоде разыграться всерьёз?

— Собака исчезла, — Бергер смахнула с лица дождевые струи. — Вы заметили, что деревенский жандарм уже беседует с прессой? Может, вернуть его?

Кёрнер усмехнулся.

— Это я его туда послал. Сейчас он станет звездой газет. Когда закончит, возьмите его в оборот и выясните всё, что сможете, о Сабине Крайник. Это наша девушка.

Кёрнер тоже двинулся с места.

Из кареты скорой выбрался худой молодой человек в стёганом пальто. В руке у него дымился бумажный стаканчик с кофе; он вытягивал шею и озирал площадь. Длинные волосы, закрывавшие половину лица, придавали ему вид студента из состоятельной семьи.