Книга Коррида с предателем, страница 76 – Ирина Дегтярева

Зашла жена в кабинет с жостовским подносом в руках, заставленным чашками во главе с чайником. Миловидная женщина с высоко зачесанными подкрашенными в пшеничный цвет волосами. Она не молодилась и выглядела на свой возраст. Макаров встал, перехватил у нее поднос и поставил его на круглый шахматный столик, расположенный между креслами.

— Спасибо, — сказал Владимир Иванович жене, и его подчеркнуто вежливые отношения с супругой показались Сергею весьма натянутыми.

Ранние браки у чекистов приводили нередко к отчуждению. Тихонов побаивался, что такое могло случиться и с ним, но чем дольше жил с Надей, тем больше убеждался, что счастливо избежал участи большинства.

Макаров разлил чай по чашкам и терпеливо ожидал пояснений Тихонова. Сергей отпил чая, мучаясь от желания закурить, и подумал: «У этого черта слова лишнего не вытянешь».

— Кондратюк, — наконец произнес он. — Вы ведь помните такого?

— Еще бы не помнить, — с недовольством выдохнул Макаров так, словно до последнего надеялся, что речь все же пойдет не об этом. — Я тогда работал завхозом в посольстве…

— Кем? — Тихонов решил, что ослышался.

— Завхозом, — улыбнулся Владимир Иванович. — Тогда резидент не имел легальной должности. Работали очень законспирировано. Говорю же, почти тридцать лет прошло… Сейчас все по-другому.

— Так что Кондратюк? — настаивал Сергей.

— А что Кондратюк?

Тихонова уже подмывало встать и уйти, когда, помолчав, Макаров все же начал говорить:

— Сначала он подбрасывал письма. Не помню, сколько, но, кажется, два их точно было. Содержание… — Макаров нахмурился, вспоминая. — Ну имя-отчество, год рождения, место работы — химическая лаборатория… Писал, что был угнан немцами во время войны, сидел в концлагере. Когда пришли американцы, его освободили. Многим они предлагали уехать на Запад, запугивали репрессиями, ожидающими их в СССР. Кондратюк тоже поддался. Молодой, слабохарактерный, струсивший. Он жаловался, каялся, в общем, не письмо, а сопли и слезы. Однако и деловая сторона в письме была — предложение искупить вину перед Родиной. Обещал информировать нас о работе лаборатории, где он трудился на солидной должности.

Тихонов слушал, не веря собственным ушам. Создавалось ощущение, что Макаров говорит о ком-то другом, похожем, но не о том Кондратюке, которого знал Сергей лично и по тем сведениям, что успел собрать о Кракене к сегодняшнему дню.

— Да, он еще подписывался оба раза помпезно «Родине от сына».

— Вам тогда не показалось, что это написано очень грамотно, не пылко, на эмоциях, а рассудочно, с четким пониманием того, как письмо должно воздействовать на сотрудников резидентуры?

Макаров поднял глаза от чашки, в которой размешивал сахар. Поглядев на Тихонова, он словно о чем-то вспомнил и воспоминание это ему не понравилось.

— Ну да, я слышал, что лет через семь после его вербовки разобрались с материалами, которые он передавал, и они оказались пустышкой. Вы считаете, что Кондратюка нам подставили американцы?

«Занервничал, — с некоторой долей удовлетворения подумал Сергей. — Вот теперь начнем разговор».

— Не важно, что считаю я. Мне необходимы детали той вербовки. Последовательность действий после получения писем от Кондратюка.

— Хотелось бы знать, кто объект вашей разработки? — осторожно уточнил Макаров. — Сами понимаете, я тут буду перед вами откровенничать, а потом мне же…