Книга Коррида с предателем, страница 46 – Ирина Дегтярева

Он надолго замолчал, погрузившись в глубокие раздумья. Кёне не вмешивался. Он прошелся по аудитории, встал у окна и замер там, созерцая окрестности. Из окна виднелась лужайка.

— Это был вечер. Я уже собирался домой. Честно сказать, умирал от голода. Это чувство преследовало меня почти все годы войны. Я жил тут неподалеку. И внизу в дверях столкнулся с Симоном. Не сразу его узнал. Испугался. Он в форме был и с мальчишкой. Вот с этим, — профессор постучал ногтем по фотографии, лежащей у него на колене. — Пришлось возвращаться в аудиторию. Здесь мы и сидели, — Кречмер провел рукой по столу. — У Симона с собой оказались колбаса, хлеб и консервы. И коньяк во фляжке. Мы выпили.

— Он попросил пристроить мальчишку в университет? — догадался Тихонов.

— Верно. Начинался учебный год. Он попросил устроить парня лаборантом и студентом. Сказал, что тот одаренный химик. Так и вышло. Гантрам Кляйнер, да, точно, так звали парня.

— Вы убеждены, что это именно он на фотографии?

— Ну да! Гантрам Кляйнер.

— После этого вы Симона не видели? — Сергей слушал профессора, облокотившись о высокий стол, стоящий на возвышении, — что-то типа подиума или сцены.

— Нет-нет. Хотя… Вот вы сейчас стали расспрашивать… Детали всплыли. А к тому же вы напомнили мне про Кляйнера. И вот теперь я думаю, что, может, и видел Симона…

— Это как? — вмешался Матиас, подошедший от окна.

— Сейчас точно не вспомню, в сорок шестом или уже накануне раздела Германии… Приехал за Гантрамом какой-то человек. Я даже не знал, что Кляйнер уезжает, бросает университет. Позже сказали его однокурсники.

— Как выглядел тот человек?

— Я видел его издалека… Послушайте, прошло почти сорок лет. Вы шутите? Скажите спасибо, что я хоть что-то помню. Я в окно смотрел, вот в это, куда господин Кёне только что глядел. Тот мужчина был плотный, в сером плаще и коричневой шляпе, с зонтом, о да, у него был зонт-трость… — Профессор смутился, понимая, что это меньше всего волнует товарищей из госбезопасности. — Мне подумалось тогда, что это родственник юноши… Хотя теперь, по прошествии времени, я склоняюсь к мысли, что мужчина был из спецслужб.

— Так что насчет Симона? — напомнил Тихонов, игнорируя последнее замечание Кречмера, не желая на нем акцентироваться.

— А, ну да. Вечером того же дня мне пришлось ехать на вокзал, встречать с вечерним поездом племянницу. И там, в вокзальном кафе, мне показалось, что я видел Симона, одетого тоже в гражданскую одежду.

— Ну и как же вы его опознали, по каким признакам? Вы его хорошо разглядели? Он сидел один?

— В том-то и дело. Видел мельком и издалека. Он сидел вполоборота. Спиной ко мне сидел, кажется, Кляйнер. Отчетливо я узнал только третьего, и то по зонтику. Вы не подумайте, что я зациклился насчет зонтика… Просто в то время я хотел купить такой же. Старый у меня совсем продрался. Торчали спицы во все стороны. А поскольку я пригласил к себе племянницу с четырьмя детьми-сиротами, затраты возросли. Муж у нее погиб на фронте. В общем, я обращал внимание на зонты из зависти, если честно. Очень надоело промокать под дождем. Мокрая одежда — лишние дрова, а следовательно, дополнительные расходы.

— Почему вы вообще запомнили тех троих? Кого вы узнали наверняка?

— Пожалуй, толстяка в сером плаще. Спина, мне показалось, принадлежала Кляйнеру. Ведь я утром видел их вместе, ну и подумал… А Симон… Я спешил и не разглядывал, а когда шел обратно уже с племянницей, эти трое ушли.