Онлайн книга «Коррида с предателем»
|
— Купим, — без тени улыбки ответил Сергей. — Вы договорились о встрече? — Со стариком? Нет еще. Есть его домашний телефон. Можно отсюда позвонить. — А что насчет соседей? Егор понял, о чем спрашивает Тихонов. — Только одна женщина осталась на данный момент в доме на Галицкой из тех, кто пережил войну под немцами. Мария Ильинична Глазова. Сергей подумал, что Плигин расторопный и толковый парень. Такому бы в Москве работать… Старый паркет в квартире скрипел неимоверно, подчеркивая, что дом старый и хозяин старый — и они просто доживают свой век. Грустное впечатление производило жилище Федоренко с попыткой на опрятность, когда уже нет физических сил, но остается чувство собственного достоинства. Стойкий запах корвалола и нафталина довершали картину упадка. Облезлый ковер на стене спускался на тахту, стоящую под ним. Над ковром два выцветших портрета мужчины и женщины, наверное, родители хозяина, фотографии поверху украшены искусственными бумажными цветами. На столике под телефонным аппаратом лежит ворох рецептов. Посуда в горке запылилась — давно тут не принимали гостей. Николай Васильевич, тощий старик, прошаркал по коридору, постукивая тростью по рассохшемуся паркету, обрадованный нежданным гостям. — Проходите в зал, — пригласил он и указал на два потертых кресла, когда они вошли. — Николай Васильевич! — громко сказал Плигин, опасаясь, что хозяин глуховат. — Мы к вам не с пустыми руками. — Он протянул ему пакет, в котором по настоянию Тихонова кроме бутылки водки лежали еще фрукты и овощи. — Директор вашего ресторана настоятельно советовал нам побеседовать с вами. Федоренко заглянул в пакет, потер руки и, удалившись ненадолго на кухню, вернулся с подносом, который ловко нес на одной руке. На подносе лежали на блюде бутерброды и стояли водочные стопки. Бутерброды выглядели аппетитно, свои поварские навыки старик явно не утратил. Пить Тихонов не хотел, однако понимал, что отказаться от угощения — вызвать подозрения. Он и так заставил Плигина снять пиджак и галстук, оставить их в гостиничном номере. Уж слишком официально майор выглядел. — Мы пишем статью для нашей «Вечёрки», — начал бойко Егор. Он предупредил Сергея, что «Вечерний Львов» выходит на украинском языке и если старик вдруг заговорит по-украински, то Тихонову лучше помалкивать и кивать. — О наших уважаемых горожанах, работающих в сфере питания. Мне рассказали об Иванне Мочер, всю жизнь проработавшей в одном ресторане. Мы узнали, что вы с ней были женаты… — Нет, так и не записались, — не стал скрывать Николай Васильевич, имея в виду регистрацию в загсе. — Погодите-ка. — Он сперва разлил водку по рюмкам, а затем встал и снял со шкафа бархатный синий фотоальбом. — Вот тут и ее фотографии, и мои. — Он положил альбом на колени Тихонову. — Давайте за встречу! Они выпили, и Плигин продолжил расспрашивать бывшего повара про жизнь, потихоньку подбираясь к интересующему их моменту. Сергей тем временем листал альбом, периодически вклиниваясь в разговор и уточняя, кто изображен на той или иной фотографии. Он увидел фотографию женщины и юноши. Черно-белую и пожелтевшую так, словно ее табаком окуривали. — Николай Васильевич, а это кто? Сын? — Не, — отмахнулся слегка захмелевший старик. — У меня нет детей. Это племянник Иванки. |