Книга Настоящая фантастика 2012, страница 260 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

— Да. Хочу.

— Пойдемте. Только приготовьтесь, она вас не узнает.

Сестра Маргарита лежит на больничной койке, безразличным взглядом уставившись в потолок.

— Марго, – говорю я. – Марго.

Она не отвечает, я склоняюсь над ней, беру за руку. Единственный близкий мне человек. Или нечеловек. Или все же…

Выхожу из палаты и вскрываю конверт. В нем лист бумаги. Три строки.

«Прощай, Артур. В том, что случилось, ничьей вины нет. Кто-то должен был это сделать для братства. Брат Эрнст выбрал меня. Твоя Рита».

Не помню, как провел следующие несколько суток, они слились в один непрерывный кошмар. На исходе третьего дня я набрал телефонный номер.

— Сергей?

— Да.

— Это брат Арчибальд. Я… Я согласен.

— Что ж. Приезжайте и забирайте, – голос в трубке издает короткий смешок. – Или, может быть, вам привезти?

— Я приеду, диктуйте адрес. Мне нужно будет кое-что еще, в придачу.

— Что же?

— У вас есть пистолет?

Смешок в трубке повторяется.

— Этого добра сколько угодно.

Не раз хоженным путем я иду по ночному городу. Меня провожает собачий брех, псы чуют чужака на расстоянии. Редкие прохожие шарахаются, они тоже чуют, только не знают что. Рука в кармане плаща сжимает шершавую рифленую рукоятку. Я ненавижу. Ненавижу нас всех, включая себя самого. Но в особенности одного из нас, того, к чьему дому сейчас направляюсь. Того, кто искорежил мою жизнь, похитив у меня разум, украв мою сущность, искалечив мою подругу. Того, кто нас использует.

Я останавливаюсь. Марго лишь выполнила свой долг, говорю я себе. Мой разум не похищали, мою жизнь не корежили, это не мою, это его, того военного, снайпера.

Мою, понимаю я в следующий миг. Мою жизнь, мой разум, мою подругу. Я купил чужую ненависть, купил осознанно. Ненависть сменила хозяина, она больше не чужая, она стала моей.

«При выполнении условий сделки вампир не обязан соблюдать нормы этики и общепринятой морали». Негодяй, один из узаконивших это правило, наверняка не думал, что оно обернется против него самого. Между нами всего две ступени. На преодоление которых уходит жизнь. Две ступени – пропасть. Пропасть не перешагивают, через нее перелетает пуля.

У меня есть еще полчаса. Тридцать минут осознанной жизни.

«Я, брат Арчибальд, – аккуратно пишу я на листе бумаги в линейку, – признаюсь в том, что преднамеренно застрелил своего наставника, вампира третьей ступени, именующего себя братом Эрнстом. Убийство совершено в результате сделки, оглашать подробности которой я не намерен».

Сестра Маргарита лежит на той же больничной койке, так же безучастно глядя в потолок. Я подхожу и беру ее за руку.

— Прощай, Рита, – говорю я. – Или, если угодно, здравствуй.

Смотрю ей в глаза. Мне осталось две минуты. Через сто двадцать секунд Альцгеймер перейдет ко мне, и я перестану ее узнавать. И все забуду.

— Лиловые свечи Иирда невозможно задуть! – бледное лицо торговца исказила гримаса напускной обиды. – Это лучший товар в Безнадеге!

— А как насчет залить: вода… кровь? – Клиент был облачен в долгополый серый плащ. Из-под капюшона едва выглядывал глянцевый край церемониальной маски.

— Ни залить, ни засыпать. Свеча прогорает до конца, как… – тут черные глаза торговца впились в покупателя, – как душа.

— Что вы такое говорите?! Хотите меня оскорбить?