Книга Настоящая фантастика 2012, страница 228 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

— Так с чего ж решили, что прирезали? – остановился в изумлении Лейф.

— А с того, что весь дом вверх дном и кровь кругом подсохшая. Когда крови столько, тут уж понятно, что живыми стариков не увидишь. Утром сегодня все вскрылось – а резали, видно, той еще ночью, потому что служанку свою они на двое суток домой отпустили и пришла она только нынешним утром. Открывает дом своим ключом, а там, внутри, такое, что и смотреть страшно.

— Но тела?..

— А нет тел, – так и не понять, кого убили, а кто сам потом помер. Пристав, человек знающий, сразу сказал: на Севере такое в порядке вещей. Кази, он-то ведь северянин был рождением. Да-а… лесоторговец, причем не из малых. На старости ему врачи велели к морю перебраться, вот он дела оставил и – к нам. Жил тихо: мужчина уважительный, с образованием. Жену его я раза два только видел, все болела она… Пристав говорит – месть, даже не думай! Свои, земляки, его за что-то и порешили. Ищи их теперь, где хочешь. Только вряд ли сыщешь!

— Да-а уж, – сочувственно покивал Аствиц. – Так это со страху, что ли, Бренн, саблей опоясался?

— Да сейчас весь Корви то ли с саблями, то ли с алебардами дедовскими, – усмехнулся Хунар. – Толку, понятно, ноль, да и не вернутся же они, в конце концов? Дело, я думаю, сделано, а кем да как, о том мы уже не узнаем.

— А пристав, стража?

— Пристав что? – пристав сразу рукой махнул. Раз месть, то нам тут искать некого. На Север ехать, что ли, прикажете? Так там и пристав с головой расстанется, порядки у них известные.

Брокко усадил своего гостя в глубокое бархатное кресло, достал объемистый серебряный кувшин с вином, поставил его рядом с жаровней, только что заправленной новой порцией углей, и со вздохом подошел к окну.

— Темно-то как нынче… кажется мне, буря будет! А мне вот, как назло, завтра в столицу ехать. Может, повременить, отче? Что скажете?

— Оказаться на дороге зимним ураганом – дурное дело, Хунар.

— Да вот и я о том. Чего и ждать, непонятно! И сегодня холодина… давайте выпьем, дорогой отче! Вы, я знаю, человек деловой, просто так в дорогу не двинетесь… новости небось привезли? Выкладывайте, я в долгу не останусь!

Опорожнив здоровенный бокал подслащенного вина, Лейф приступил к делу. Слушая его, хозяин Брокко сперва повеселел, а потом и вовсе расхохотался.

— Похищение, говорите?! – рявкнул он, восторженно хлопнув ладонью по подлокотнику своего кресла. – Ну, господин лейтенант человек благородный, да и я кровей не последних – так что с сыновьями поговорю, о том не переживайте. Они в Юське души не чают, и отказа не будет, все сделаем честь по чести, так, чтоб никто и не пикнул! Лишь бы старуха моя не узнала… хоть она лежит давно, но может и встать по такому случаю. Тогда позора не оберешься.

— Ваша супруга?.. – осторожно поинтересовался Лейф.

— А вы разве не знаете? – вздохнул в ответ торговец.

Аствиц помотал головой. Все его знания о жене хозяина Брокко ограничивались слухами насчет ее крайне тяжелого характера, но ему и в голову не могло прийти, что она станет противиться свадьбе Юси и лейтенанта Велойна.

— Я ведь младший сын, – пожевал губами Хунар. – Такое дело… в доме у нас всем заправляла мамаша. Отец всегда был в разъездах, деньги у нас не переводились, но вот семья его не интересовала совершенно. Ну, маманя решила дело по-простому, никого не спросясь: старшему – дом и дело, двух средних – одного в войско, другого в монастырь, а меня, мальчишку совсем, женила на колоде, пятый десяток разменявшей. У людей торговых такое часто… Ну, красавица моя, что на тридцать лет меня старше, троих детей на свет кое-как произвела, а остальное мне уже самому без разницы. Дом этот достался мне от брата деда, у которого все померли, наследников не оставив, дело свое я сам построил, на похороны матери не поехал. Да она и сама понимала, что не приеду, – тогда еще, давно. Ее это и не волновало, у нее на все свой резон был, нам с вами непонятный. Поломать мальчишкам жизнь? Да запросто! Братец мой, что в монахи отдан был, в первый же год руки на себя наложил. Ульф, солдат, пожил немного, да и его лихорадка свалила. Так-то, отче… Потому колоде своей я воли не даю. Не уследил, было дело – выдала она Юську за козла старого, да с тех пор – легла и все в постели. Пусть и лежит. А то еще думает, что можно мной как раньше помыкать… не-ет, кончилось ее время. Ей уже в землю пора, так пусть теперь хоть Юська счастлива будет, за достойного человека выйдет.