Онлайн книга «Настоящая фантастика 2012»
|
— Ну, ты в торговле не первый день… — Нет, Лейф. Не в торговле дело. Во-первых, я не люблю стариков, которые красятся, чтобы казаться моложе, а во-вторых… он так яростно имитировал северный выговор, что мне стало смешно. Он не северянин. Я служил со многими уроженцами нашего Севера – и с представителями серьезных, благородных семейств, и с людьми из давно забытых фамилий… у них был не просто выговор, что ты! Они, по сути, общались меж собой на собственном диалекте. А мошенник Кази имитировал этот диалект. Ну, вот представь себе, к примеру, что я начну изъясняться с тобой на пеллийском, но с диким лавеллерским акцентом. Ч-чцо, вьи, оццче, мине н-на с-сие ц-ццкажжете? Мьяу, ц-циу р-ввяф? — Эцнарин, ла-велленд цнад хрнал давлендрил, – спокойно ответил Аствиц. – Этсу, Жос, айннарх де арел гриз. — Лавелленд невозможен только для певцов задницей, – машинально перевел Тролленбок. – Ты, Жос, не уделял внимания… чему? Арел гриз? Ну мне не хватало еще их поэзии!.. Да иди ты сам к этим лавеллерам! — Я там не был, – смиренно вздохнул Лейф. – И вряд ли побываю. А жаль. Говорят, их воздушные корабли уже летают через Океан Востока. Мы продолжаем их ненавидеть, хотя уже полтора столетия они никак нас не трогают. — Не хочу об этом говорить, – отмахнулся Жос, дымя трубкой. – Кази… слушай, а давай сделаем так: утром я пойду к нашему приставу и заявлю, что имел интерес в его делах, а раз так – должен поискать в его доме свои бумаги. Пристав, понятно, мне не откажет. Утром же мы с тобой да с приставом съездим в Корви. Посмотрим дом. — Да зачем тебе это? — Боюсь, что кому-то еще Кази мозги заморочил. Если его действительно убили, могут пострадать ни в чем не повинные люди. Говорю тебе, я хочу посмотреть его дом. Ты против? Лейф пожал плечами. — Я всегда пойду с тобой, Жос. Но… что значит – «если»? — Не знаю… ничего не знаю, и на этом мы пока закончим. Давай-ка лучше прикинем, где нам назначать место обряда – для Велойна и Юси… * * * Завтракал Лейф на рассвете, благо спать лег рано, намного раньше, чем обычно. Не желая будить ни в чем не повинного Бони, дрова в печку он подбрасывал сам – Мила, приготовив ему яичницу, вернулась в постель, и он остался в холодной кухне один. — Наверное, права была мама, говоря, что жениться мне нельзя, – задумчиво пробормотал он, наливая себе горячего вина. – Я опять обидел всех… и совершенно ни за что. Ох… Бони вечером получил по носу от Милы. Мила в итоге – пару ударов кожаным ремнем от отца Лейфа. Несчастны остались решительно все. Ковыряя вилкой яичницу, Лейф вдруг представил себе мальчишку Хунара Брокко, которого мать женила на сорокапятилетней, расплывшейся и редковолосой уже девице, давно озверевшей от жизни в родительском доме. Что она с ним делала – ему не хотелось о том и думать. Сам Лейф в такой ситуации сбежал бы к пиратам. И, вдруг вспомнив сдержанную, но не менее от того теплую любовь торговца к единственной дочери, Лейф улыбнулся. — Да отдал бы я ее мальчишке, – сказал ему на прощанье Хунар. – Да мальчишек она не хочет. Не стал бы я ее травить, уж вы мне поверьте, отче, молю вас! — О Эльт, вы плачете? – удивился Аствиц, привычно возлагая правую ладонь на лоб страждущего. – Нет-нет, все. Никаких слез, они неугодны Океану, и вы должны это знать. Каждое новое поколение имеет новое познание, это вы хотели сказать? Я знаю, хозяин Хунар. Вы совершенно правы насчет Юси. Я знаю, что она влюблена в Эстайна Велойна. И пусть, быть может, любовь эта всего лишь отроческая – ничего лучшего мы с вами сделать не сможем. Я отпускаю вам, Хунар, – Брокко уже выпрямился, но отец Лейф снова коснулся его лица своей рукой, даже нажал, – я отпускаю. От этих слез вы свободны, а в отцовской любви к единственной дочери греха быть не может. |