Онлайн книга «Вино с нотками смерти»
|
— Вы так сразу и определили, что мертвый? — встрял Герман. — Не определила, просто подумала. Все равно ж полицию вызывать. Вышла, а тут вы идете. Сам бог вас мне послал. С последним утверждением Герман согласен не был, но понимающе кивнул. Всеволод Мстиславович пробил по базе всех сотрудников, коих насчитывалось три человека. Покупательница их всех периодически встречала в магазине — никаких «левых» работников там не было, даже разгружали товар сами. Всеволод позвонил в отделение, велев вызвать сотрудников на допрос, а Герман отошел в сторонку покурить, чтобы снять напряжение. — Мужчина, — неожиданно прошепелявил голос прямо ему в ухо, — мужчина, иди сюда, чего расскажу. Возле него стояла странная бабуля: довольно высокая, худощавая, в яркой оранжевой кофте, обтягивавшей ее далеко не выдающуюся грудь, в черной шляпке с огромным бантом цвета фуксии, без нескольких передних зубов. — Я тебе, мужчина, расскажу про убийство, — продолжила она шепелявить, брызгая слюной. — Это не простой магазин, как ты мог подумать. Здесь располагается тайный орден, мужчина! Тайный! «Больная, — мелькнула у Германа мысль, — сумасшедшая». Он оглянулся в надежде найти спасение у Мстиславовича. — Ты мне не веришь, мужчина, а зря! — Бабка подняла указательный палец вверх и потрясла желтым, длинным ногтем у носа детектива. — Здесь собиралась секретная миссия спасения! — Масоны? — не удержался от сарказма Герман. — Какие масоны, мужчина?! Орден Оливио дель Пино Гриджо, берущий свое начало от сотворения мира! * * * «И зачем мир сотворили именно здесь?» — задавался он вопросом. В пустыне, где вечно стояла жара, где никогда не опускалось за горизонт солнце, где не существовало выхода в мир людей. Точнее он существовал, но внутри миражей, которые возникали изредка, то по одному, то по несколько. Не все миражи имели выход. А даже там, где он был — поди его найди! Уткнешься в иллюзию выхода, рухнет мираж, опалит солнце, оставляя ожоги по всей душе — ведь кожи нет, впрочем, больно (он помнит эти ощущения), как утюгом людским раскаленным проехали по телу, которое во плоти. У него нет плоти, нет кожи, однако, боль именно такая. Он называет это душой. Какая разница, как называть. Как ни назови. Мираж, обман. Столетия с того момента, как его отправили сюда, он бродит по пустыне, иногда вырываясь в человеческий мир. Люди глупы: времени нет. То, что они приняли за время — такой же обман, как и мираж. В пустыне он прекрасно видит, что время — очередная идиотская придумка людей. Зачем? При сотворении мира люди не обращали никакого внимания на «время». Они жили по солнцу: встал на рассвете, начал работать, при наступлении темноты работу закончил. В пустыне нет лампочек, даже свечек нет. С другой стороны, они не нужны, ведь всегда светло. А люди придумали себе искусственное освещение, которое помогало им продлить день. Видимо, потому что подсознательно чувствовали — там, откуда они вышли, тьмы не существует. Они глупы в своем непонимании сути: раз тебе дали тьму, спи, не продлевай свет. Когда продлили свет, встал вопрос времени. По солнцу уже определить многое стало невозможно. Например, сколько еще работать, если уже темно, а свет позволяет трудиться дальше. Дураки! Его всегда удивляла удивительная дурость людей. Их понятия ада и рая его смешили. Нет, улыбаться он не мог — как без рта улыбаться. Но из мира людей он принес с собой не только ощущение обожженной кожи, но и понятие «улыбаться». Отчасти их ад походил на пустыню, по которой он брел. Чем-то на нее походил и рай. Вот только никто сюда из мира людей не приходил. Стражники охраняли выход отсюда, но не вход. Куда девались люди умирая? Они не умирали. Их создавали по образу и подобию: они были вечны. Как и он, они были обречены скитаться, попадая из миража в мираж. Единственную, близкую к достоверности, теорию он нашел в легендах о реинкарнации. И там, конечно, напутали, но что ж от людей ждать. Хотя бы примерно это соотносилось с реальностью. Некоторых проклинали, как и его. Но проклятые никогда в пустыне друг с другом не встречались — одиночество тоже было наказанием. |