Онлайн книга «Фатальное прикосновение»
|
В дальнем углу что-то блеснуло. Пётр Васильевич подошел поближе. На ковре, возле самого шкафа валялась темная пуговица. Сразу её и не заметишь, но в определенном ракурсе свет от лампы падал так, что глаз улавливал еле заметный блеск. Курекин подобрал пуговицу и вернулся к княгине. — Нет, точно не от её одежды. Тут все на месте. — Курекин еще раз сравнил пуговицы. — И не от фрака. От жилетки. Надо бы осмотреть, у кого не хватает. Но на жилетке не всегда увидишь. Не расстегивать же господ… и дам — они у нас тоже сегодня в мужском. Спросить в лоб? «Господа, у кого не хватает пуговицы?» Понятное дело, подчинятся. Ну и что это докажет? Зашел человек в библиотеку. По оторвавшейся пуговице не скажешь, когда. Да и травили княгиню, видимо, не в этой комнате. Улику, которая по сути ничего не доказывала, Пётр Васильевич положил в сооруженный им кулёк из всё той же бумаги с вензелем. Теперь в библиотеке на одном столике перед телом княгини лежал фолиант. На другом стояли бокалы, из которых пили Вера и Герман Игнатьевич, открытые бутылки, письмо Бобрыкину и кулёк с пуговицей. Курекин снял перчатки и положил их рядом. Он очень сомневался, что страницы фолианта пропитаны ядом — на коже княгини уже были бы видны изменения. Насколько успел узнать следователь от врача, который сумел его вылечить, смерть человека вовсе не останавливает действие новоизобретенного яда. Поэтому, если хотят замаскировать способ убийства, заодно используют и этот. Конечно, княгиня могла и не успеть дотронуться до страниц. Если существует два, а то и более, разрозненных убийств, не соотносящихся друг с другом, то при помощи фолианта хотели отравить одного человека, а цианидом совсем иного. У Курекина голова пошла кругом. Ему отчаянно хотелось, чтобы все шесть преступлений и два покушения оказались связаны, и виновен был кто-нибудь один. Да, получится, что этот монстр находится в соседней комнате. Впрочем, так и ловить проще — вот он, здесь, голубчик! На этой идеалистической мысли Пётр Васильевич покинул библиотеку. В столовой за время его отсутствия оживление спало — сказывалась усталость. Ольга Михайловна дремала на оттоманке. У нее в ногах с закрытыми глазами сидел Герман Игнатьевич. Иногда он их открывал, встряхивал головой и пытался заставить себя бодрствовать. Фёдор стоял на страже возле двери. Графиня Сиверс спала на второй оттоманке. Сам граф сидел на стуле у стола и медленно попивал коньяк. Бобрыкин на другом конце стола доедал селедку под каким-то горчичного цвета соусом. Каперс-Чуховской пристроился на стуле возле стены и клевал носом. Свешников, как и Сиверс, пил коньяк, закусывая засахаренными лимонными дольками. Он был бодр, видимо, от того, что уже успел поспать ранее. Герцог де Шоссюр, нахмурившись, стоял возле окна. Он слегка отодвинул портьеру и смотрел на стекавшие по стеклу капли — дождь не прекращался. — Я ждать вас, — герцог заметил вошедшего в комнату следователя. — Дамы хотеть переводить, но спать. — Не страшно, — отмахнулся Курекин. Какую бы неприязнь у него ни вызывал монегаск, сначала придется поговорить с Бобрыкиным, прервав его трапезу. — Покамест отдыхайте, ваша светлость. Герцог, видимо считавший всё происходящее весьма раздражающим происшествием, громко вздохнул и отвернулся обратно к окну. Следователь хотел было попросить его отойти, вспомнив про выстрел, убивший в этом самом месте Золотилова, но сдержался. Окно закрыто, да и вряд ли кто-то смог бы при такой погоде попасть в цель… |