Книга Фатальное прикосновение, страница 56 – Виктория Балашова

— Отлично помню! — тут же отозвался Радецкий. — Я пришел на благотворительный аукцион, который проводил журнал «Освобожденная Галатея». Ольга Михайловна планировала передать все средства сиротскому приюту. В мою задачу входило не только присутствовать, но и устроить фуршетный стол: после окончания аукциона всех гостей приглашали перекусить. Так вот, княгиня Килиани там присутствовала и даже, по-моему, привезла вин для продажи. Помню сам аукцион плохо, так как хлопотал в соседней комнате по фуршету. Вот на нём нас и представили друг другу. Ольгу Михайловну познакомили чуть раньше. — Герман Игнатьевич задумался. — Год назад это случилось. А познакомила мою супругу с княгиней графиня Сиверс. Наверное, Ольга Михайловна уж об этом вам сама сказала.

— Угу. — Кивнул следователь и сделал пометки на листке. В общем, примерно так он и думал. Ничего нового. — Мы тут с вашей супругой беседовали о возможных врагах княгини. Сразу с вами не буду делиться нашими размышлениями. Тем более, что они особо-то ни к чему не привели. У вас есть идеи на этот счет? Кому могла мешать княгиня?

Германа и самого занимал данный вопрос.

— Ума не приложу! — покачал он головой. — Я ведь как рассуждаю, Пётр Васильевич. У каждого преступления должен быть мотив. Если объединить все совершенные убийства и покушения, то княгиня Килиани выбивается из общего списка. Она не член общества «Хранители истины». Если супостат вознамерился нас всех изничтожить, то или он не знал об этом нюансе, или дорогую Веру отравили по иным причинам. В таком случае приходится искать другой мотив.

— Верно. Герман Игнатьевич, — согласился Курекин. — Вот и я не пойму: объединять все преступления в единое целое или нет. Тут вот еще какая закавыка: преступник мог не знать точно, кто является членом сообщества. Он лишь предполагал, что Килиани, как и многие представители высшего общества, в него входили. Списки, насколько я понимаю, хранятся только у графа Сиверса, возглавляющего ложу.

— Да, я лично знаю каких-то членов общества, кого-то встречал на собраниях… Конечно, не о всех в курсе. Но у нас сегодня собрались только те, кто входит в сообщество. Кроме княгини. Получается, кто-то своих изничтожает? Странно. Да и женщины отправились в клуб довольно спонтанно, в последний момент. Им мужские костюмы едва успели пошить. Если честно, я склонен думать, что все преступления имеют разрозненный характер.

— Плохая новость, — усмехнулся Курекин. — Если вы правы, то искать нам надо аж восемь преступников. Причем, здесь, получается, присутствует не один, а двое!

— Почему же? — удивился Радецкий.

— А потому же, дорогой Герман Игнатьевич. Считайте сами. Пять убийств с периодичностью примерно раз в неделю на разных московских суаре. Потом попытка отравить господина Бобрыкина, что лично я считал делом рук того же человека или, упаси господи, организации. Затем отравление княгини Килиани и попытка отравить вас. Если всё это не звенья одной цепи, то тут у нас двое преступников. А если вас с княгиней травил один человек, то опять встает вопрос мотива.

Пётр Васильевич поднялся с банкетки и прошёлся по комнате. Ему создавшаяся ситуация не нравилась категорически. Следовало бы изловить отравителя или отравителей в течение ночи, чтобы с утра предъявить начальству. Иначе ему голову снесут, ведь получается, что они с Фёдором присутствовали и ничего не смогли сделать. Не предотвратили! И весь этот маскарад с переодеванием в официанта и призрака — Курекин раздраженно взмахнул хламидой — привел к нулевому результату. Что они упускают?