Книга Фатальное прикосновение, страница 30 – Виктория Балашова

— В любом случае, Федя, в пятницу надобно соблюдать предельную осторожность. Как раз соблюдётся та самая периодичность. За еду отвечает шеф-повар. Сегодня буду просить за тебя, заодно, еще раз попрошу всё проверять досконально. Но теперь мы знаем, что существует некий лост. Бумагу не трогать… Впрочем, его могут поднапустить нам как-то еще. И необязательно лостом убивать. К величайшему сожалению, есть и другие методы.

— К сожалению, — кивнул помощник следователя. — Окна будут закрыты: уже холодно. Так что стрелять с улицы будет несподручно. Посторонних не пустят: ваше суаре только для приглашенных. Попросите, кроме переодетых дам, никого другого с собой не приводить.

Герман Игнатьевич обещал всё передать своим знакомцам. На душе скребли кошки, причём здоровыми такими когтищами.

Нельзя сказать, что на родине погода была лучше. Отличалась, но не сильно. В некоторой степени в России даже приятнее. Но вот эти ноябрьские туманы и дожди точь-в-точь напоминали ему Шропшир. Лорд Реджинальд Монкриф подкинул дров в камин. Свою миссию он выполнял с огромным рвением, и сначала результаты вдохновляли. Однако теперь уверенность лорда в исходе дела пошатнулась. Впрочем, не в его правилах было опускать руки. Накинув пальто, он вышел на улицу и сел в экипаж. Позади остался уютный московский особнячок с теплой гостиной, бутылкой виски и прочими радостями жизни. Ехал Монкриф совсем в иное место.

Он попросил остановить экипаж возле маленькой немецкой кондитерской. Выпил там горячего кофе с бубликом, посыпанным маком. Затем вышел и скрылся за завесой проливного дождя.

* * *

В лаборатории, на первый взгляд, царил хаос. Но Реджинальд прекрасно знал, что это лишь кажущееся ощущение. Правда, его натуре претило слишком многое: внешний вид молодого учёного, колбы с разноцветными жидкостями, запахи, и, конечно, мыши… Прежде чем пройти дальше, лорд надел врачебную маску. Не снимая белоснежных перчаток, пальто и цилиндра, он подошел к столу, за которым работал Джон Батлер. Исходя из фамилии, Джону бы служить дворецким в каком-нибудь аристократическом британском доме, но ему вздумалось учиться, чему способствовали недурственно устроенные мозги. Химия и биология были его настоящей страстью, которую не могли вытеснить ни юные девы, ни какие другие увлечения, свойственные молодым людям.

— Как идут дела? — спросил лорд Монкриф на родном языке. Говорил он с Батлером по-английски не то чтобы принципиально. Русский ему не давался самым категорическим образом, поэтому он пользовался возможностью вести беседу с соотечественником, не напрягаясь.

Джон Батлер получил стипендию на продолжение обучения в Московском университете год назад. Время, проводимое в компании студентов, на его знаниях русского сказалось самым положительным образом. Однако он поддержал разговор на английском, зная, как сложно лорду изъясняться на чужеродном языке.

— Продолжаю опыты. Мыши умирают согласно плану. Людей не хватает. Нам бы перейти на опыты на людях. Понимаете, о чем я?

Лорд кивнул. Конечно, он понимал. И первый опыт прошёл успешно.

— Ты слыхал о смерти следователя? Он потрогал пропитанный лостом лист бумаги. И помер, как ты выражаешься, согласно плану. Прямо как мышь. — Реджинальд брезгливо поморщился. Мыши не были в списке его любимых домашних животных. Да и не домашних тоже.