Книга Фатальное прикосновение, страница 26 – Виктория Балашова

Герман Игнатьевич вздохнул. Ему и самому хотелось бы знать ответы на эти вопросы, самый безвинный из которых касался недопущения дам в мужскую компанию клуба. Не успел он ответить жене, как зазвонил колокольчик.

— Третий день начинается с нежданных гостей, — улыбнулась Ольга Михайловна. — Какое разнообразие вносится в нашу жизнь! Не знаю радоваться или огорчаться. Известия-то обычно нехорошие или предвещающие нечто плохое.

Дворецкий, с лица которого, совсем по-английски, никогда не сходило спокойное, а скорее даже равнодушное выражение, объявил:

— Графиня Генриетта Сиверс де Бельфорд с графом Ефимом Карловичем Сиверсом!

— Проси, дорогой, проси, — махнул рукой Радецкий. — Да, и распорядись там по поводу посуды. Надобно гостям накрыть.

— Герман, может нам начать накрывать завтраки в большой столовой? — спросила Ольга Михайловна. — Мне уж неудобно перед гостями, количество которых каждый день к завтраку увеличивается.

Её прервали. Супруги Сиверс вошли в комнату.

— Простите, Христа ради! — вместо приветствия граф извинился. — Но супруга моя настаивала на личном визите.

— Душенька, Оленька, — графиня принялась обнимать подругу, — следователь умер. Дошли до вас слухи?

— К сожалению, это не слухи, графиня, — встрял Герман Игнатьевич. — Истинная правда. Мой врач прислал записку. Вы присаживайтесь. Сейчас вам накроют, и вы сможете присоединиться к нашей скромной трапезе.

Завтраки Радецких скромными можно было назвать с натяжкой. Гости присели, окидывая взглядом тарелки с ветчиной, сыром, бутерброды с лососиной и бужениной, а также хрустальную плошку с красной икрой. Сиверсу стало неловко. Второй день он не успевал поесть дома, и рука сама тянулась к закускам. И если накануне причиной явилось приглашение в Английский клуб, то сегодня его сорвала с места супруга, желавшая срочно переговорить с Ольгой Михайловной. Отправлять её одну граф не хотел, а потому присоединился и теперь голодным взглядом смотрел на богатый стол.

Вскорости Ваня принес дополнительные приборы, два графина — с водкой и вином, бутылку шампанского и коньяку. В душе он осуждал подобные непрошенные визиты. Ни подготовиться толком, ни марафет навести. Но из уважения к хозяину принес всё, что могло пригодиться к завтраку.

— Спасибо, лишнее это! — замахал руками Сиверс, но чуть ни одновременно с этими словами потянулся к коньяку. — Вам плеснуть, Герман Игнатьевич?

— С утра, пожалуй, предпочту шампанского. Дамы, чего пожелаете?

За завтраком полагалось обслуживать себя самостоятельно, и Ваня ретировался, предоставив господ самим себе.

Дамы тоже пожелали шампанского, взяли душистого хлеба и икры.

— Как ни крути, Ефим Карлович, а идти в пятницу надо, — наконец перешёл Герман к волновавшему их делу. — Следует всех предупредить об осторожности. Вчера я переговорил с шеф-поваром клуба. Тот заверил, что с его стороны никаких каверз не предвидится. Он лично проверит всю еду, и за это мы можем быть спокойны.

— Меня очень интересует, что там запланировал наш убивец, — пробормотал граф. — Ума не приложу.

— Вы уверены, что готовится очередное убийство? — спросила Ольга Михайловна. — Впрочем, я тоже так думаю.

— Был бы рад не быть уверенным, — вздохнул Сиверс. — Но в списке опять члены нашего сообщества. Свешникова приняли недавно. Про герцога де Шоссюра я узнал вчера вечером. Мне принесли от него рекомендательные письма из Франции. Просили любить и жаловать. Почему мне? Вот потому-то — я же возглавляю русскую ложу «Хранителей истины». Оказалось, что герцог состоит во французской.