Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 59 – Виктория Балашова

Однажды вечером, вернувшись домой, Уильям обнаружил на столе записку. «Уильяму Шекспиру» – было выведено сверху знакомым подчерком. Сердце забилось быстрее. Он открыл листок. Письмо написала Элизабет. Она сообщала, что на следующий день будет ждать его после спектакля на том самом месте, где она впервые назначила ему свидание – у Бишопского моста.

Остаток дня Уильям провел в прекрасном настроении. «На что я надеюсь? – спрашивал он себя, примеряя одну рубашку за другой. – Наверняка Элизабет хочет меня видеть по какому-нибудь пустячному делу. Может, пригласит театр в чей-то замок или поместье. Или просто узнает, как у меня дела и спокойно уедет обратно к мужу». Но несмотря на мысли, призванные охладить его пыл, Уильям не мог сдерживать радость. Он снова увидит ее – героиню своих сонетов, невысокую, хрупкую, красивую, темноволосую женщину, навсегда привязавшую его к себе.

Уильям слышал, что графиня Саутгемптон родила второго ребенка.

— Как она теперь выглядит? Наверное, уже не так тонка ее талия, как прежде. Изменилась форма груди, лицо потеряло выражение беззаботной юности, свойственное лишь незамужним, бездетным девушкам, – он вспомнил Анну. – Да, женщина меняется, выйдя замуж и родив детей. Быть может, я увижу Элизабет и разлюблю ее? Надеюсь, она мне разонравится, – Уильям понимал: он пытается убедить самого себя в том, что на деле вряд ли случится. Но он упорно размышлял о ее внешности так, что в итоге в его воображении Элизабет стала похожа на Анну, превратившись в высокую, дородную женщину с убранными под чепец волосами.

Спектакль Уилл отыграл, не осознавая ни одного произнесенного слова. В тот день они давали «Гамлета». Уильям играл призрака. Собственную пьесу он знал назубок, поэтому напрягать память ему не приходилось. На протяжении всего спектакля он думал только об Элизабет и предстоящей встрече.

— Ты сегодня играл великолепно! С таким вдохновением! – похвалил его Джеймс после того, как в зале стихли аплодисменты. Сам Джеймс стоял в костюме главного героя, опираясь на шпагу. – Все-таки мы тебя недооцениваем в качестве актера.

«Вот так и бывает, – подумал Уильям, – чем больше я стараюсь сыграть роль убедительно, тем меньше у меня это получается. Чем меньше я думаю о том, что произношу со сцены, тем громче аплодисменты в мой адрес».

Он вышел из театра и пошел к мосту. Народу было так же много, как и несколько лет назад. Но он сразу увидел карету с гербом графа. Уильям остановился на минуту, чтобы перевести дыхание. Он снова видел все вокруг живым и ярким: распустившиеся цветы, теплое солнце, безоблачное небо. И даже город будто стал чище, а неприятные запахи перестали мучить обаяние. Люди не толкались – толпа словно обтекала его со всех сторон. Уильям улыбнулся и направился к ожидавшей его карете.

Дверца распахнулась. Внутри по сравнению с залитой солнцем улицей царил полумрак. Напротив него сидела Элизабет, рядом с ней примостилась симпатичная, маленькая девочка лет трех.

— Я рада, что ты смог прийти, – проговорила Элизабет, – мне так хотелось тебя увидеть.

Ее голос стал более глубоким, но черты лица остались прежними. И волосы вовсе не прятались под чепцом, а, как и раньше, задорно выбивались из-под шляпки. «Корсет», – подумал Уильям, глядя на осиную талию Элизабет, но ему было плевать. Она была хороша. Она была даже красивее, чем прежде.