Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 116 – Виктория Балашова

— Хорошо тебе говорить, когда у тебя есть и то, и другое. Вот пойди и раздай все свои деньги бедным и бездомным. Можешь часть мне отдать. Я не против. Будет тебе от этого лучше? Если будет, иди и раздавай, – бурчал Филд.

Уильям призадумался.

— Зачем ты говоришь это человеку в таком состоянии? – зашептала Марта мужу. – Он расстроен, убит. Сейчас возьмет и пойдет деньги раздавать.

— Не пойдет, – заверил ее шепотом Ричард, – знаю я его. Скажет что-нибудь умное и не пойдет.

— Не имею права, – произнес Уильям.

— Чего ты не имеешь права? – Ричард повернулся к другу.

— Отдавать деньги не имею права.

— Ага, говорил я тебе! – обратился Ричард снова к жене. – И почему?

— Деньги принадлежат не только мне, но и моим детям. Я должен их оставить им в наследство. Моей младшей дочери Джудит еще выходить замуж. Эдмунд говорил, что приданное играет в этом деле большую роль. У меня есть крестный сын. И о нем я обязан позаботиться.

— Выкрутился, – вздохнул Ричард, – как обычно. Я остался при своем: без денег и счастья.

— Ты несчастлив? – Марта угрожающе посмотрела на мужа. – Чем это ты несчастлив? Денег у него нет! Ты работай побольше и поменьше с покупателями болтай.

— Вот, Уилл, посмотри, – Ричард вжал голову в плечи, – я даже не могу говорить в собственном доме о том, что в моей жизни происходит. Что я чувствую. Ты – свободный человек, имеющий право высказывать собственное мнение. И то, что не особенно много, на мой взгляд, работаешь, никто тебе в вину не ставит, – он на всякий случай оглянулся на Марту, но ее отвлекли дети, и она забыла о сказанном только что мужу.

Уильям посидел недолго у друга и отправился домой. Наступал январь, чуть спала стужа, и под ногами Уильяма захлюпал подтаявший снег. Мороз будто ждал, когда умрет Эдмунд, чтобы ослабить свою суровую хватку.

«Сегодня я бы смог его перевезти к себе, – подумал Уильям, продолжая неспешный путь к дому, – теперь его вечным пристанищем будут небеса. Надеюсь, он оттуда видит, как мне плохо без него, как неправильно он поступил, оставив землю».

В конце зимы от Мэри пришло письмо и новая пьеса, которая на сей раз оказалась античной драмой.

«Я столько прочитала, Уильям, ты себе не представляешь, – писала она в письме. – Мне так не хотелось, чтобы ты нашел в пьесе какие-нибудь ошибки и недочеты. Поэтому просто обложилась книгами. Твой крестный сын не очень-то мне дает читать, но я стараюсь находить время.

Надеюсь твое горе по поводу смерти Эдмунда поутихло. Хотя, что я говорю. Такое не проходит бесследно и навсегда. Приезжай, как только сможешь. Я постараюсь скрасить твое одиночество».

Уильям прочитал пьесу и понял, что Мэри выбрала сложную для себя тему. Он засел за правку. Работа лучшим образом отвлекала от мыслей о брате. Иногда Уильям разговаривал с ним вслух, словно он сидел в той же комнате. Уильям представлял, что мог бы сказать Эдмунд в той или иной ситуации, вступал с ним в спор, соглашался… Когда Мэри прислала пьесу, он читал ее вслух, надеясь, что Эдмунд и в самом деле его слышит.

Встретившись как-то с Джеймсом в театре, Уильям отдал ему оба варианта пьесы.

— Посмотри. Первый вариант – это то, что написал Франс Бомонд. Второй – исправленный мной текст. Скажи, пожалуйста, свое мнение. Тебе со стороны виднее.