Книга Великое расширение, страница 80 – Рэйчел Хэн

Вернувшись в дядин дом, Сыок Мэй принялась неторопливо собирать вещи. Она перебрала книги, пересчитала белье, обсудила с тетей последние новости о детях двоюродной сестры. Затем Сыок Мэй вызвалась подмести пол и помыть посуду, раз уж она столько дней отсутствовала и не помогала. Тетя с признательностью закивала и ничего не сказала про арест. В последние годы она относилась к Сыок Мэй скорее как к квартирантке, чем как к родственнице, явно дожидаясь того дня, когда Сыок Мэй выйдет замуж и уедет восвояси.

Сыок Мэй помыла посуду, подмела пол и окончательно собрала вещи. Солнце медленно ползло по небу. Начали подавать голоса вечерние птицы, а вечернее солнце окрасило волны розовым.

— Не пора тебе, малышка? – спросила тетя.

Сыок Мэй покачала головой. Она уже во второй раз перекладывала вещи в сумке.

— Ты бы поторопилась, не дело это – в темноте на автобусе ехать.

Молча, боясь, что голос ее выдаст, Сыок Мэй кивнула.

Где же Боонь? Все рыбаки уже успели вернуться, сходить на рынок, почистить рыбу, продать ее и почесать языками. Возможно, А Боонь вещи собирает, подумала она, или пошел ополоснуться. А вдруг… вдруг что-то произошло? Несчастный случай. Сыок Мэй вспомнила второго сына А Туна – когда-то того затянуло под нос лодки, и с тех пор он хромал. Или… Нет, это вряд ли, у них уже несколько поколений никто не тонул. Последним был дед А Бооня, пьяница и игрок, утонувший прямо на берегу. Нет, Боонь не утонул. И все же сердце Сыок Мэй забилось быстрее. Она схватила сумку, попрощалась с тетушкой, сказала, что вернется через несколько недель, и снова направилась к дому Ли.

Вечерний свет покидал небо. Под деревьями сгустились тени, словно их наколдовали прячущиеся в ветвях сверчки. Сыок Мэй ускорила шаг. Ничего с А Боонем не случилось, убеждала она себя. Наверняка его отсутствию найдется вполне разумное объяснение. Он извинится, что задержался, возьмет сумку, и они отправятся в долгий путь до остановки. Ей столько нужно ему рассказать, вот только с чего начать? С ареста, бледнокожего хама-полицейского, с ее первой речи, с того, что происходит в училище? Или с ответа на его вопрос? Сейчас Сыок Мэй понимала, что сравнивать его с Энь Соонем неправильно, в утверждении “Я люблю тебя” тоже содержится вполне понятный вопрос.

“Я тебя тоже люблю”. Она повторяла это про себя. Ведь что такое любовь, если не страх потери?

Вскоре за деревьями показался дом Ли. Сумерки. В окнах теплым желтым светом сияли масляные лампы. Сыок Мэй бросилась бежать, свернула с проселочной дороги и побежала через бурьян, через сухую листву, через обдирающий икры лаланг. Она подошла совсем близко и через открытое окно увидела сцену так четко, будто смотрела на картину.

Сыок Мэй замерла в нескольких шагах от дома, в высокой траве. Все они собрались за столом – Ма, Дядя, Хиа и Боонь. Она с облегчением вздохнула. Боонь жив и здоров. Она наблюдала, как семейство Ли ужинает. Несмотря на стрекотание цикад, Сыок Мэй казалось, что она слышит, как стучат палочки, как собравшиеся за столом тихо жуют, как мирно беседуют. Подобно большинству семей, Ли за столом разговаривали мало. Но просьба передать овощи, одобрительное причмокивание, выбор кусочка курицы для кого-нибудь из сыновей – это тоже своего рода беседа.