Книга Великое расширение, страница 138 – Рэйчел Хэн

Натали с довольным видом кивнула:

— Да, работу тут проделали отличную. Но еще предстоит сделать немало. Например, все эти бараки, – Натали показала на кучку деревянных домов (“Бараки”, – повторил про себя А Боонь, запоминая новое слово), – ужасно опасны во многих отношениях. Те же пожары. Если полыхнет, все тут сгорит за минуту. Нужно избавиться от них, потому мы и строим эти новые квартиры. Потому нам и необходима земля.

Кого, интересно, Натали имеет в виду под “мы”? Она часто так говорит. Боонь всегда думал, что она подразумевает га-менов или остров вообще. Но вдруг она имеет в виду только их двоих? Себя и Бооня.

Вот потому Натали и А Бооню нужны эти новые квартиры. Вот потому Натали и А Бооню необходима земля.

Автобус остановился перед большим серым зданием. В бетонных стенах поблескивали большие квадратные окна.

— Все, приехали, – сказала Натали.

Она убрала руку с локтя А Бооня – как ни в чем не бывало, словно последние двадцать минут их руки не соприкасались, словно он не ощущал, как пульсирует кровь у нее под кожей. Они вышли из автобуса. А Боонь внезапно понял, что Натали рассказала историю не до конца. Он так и не узнал, почему она стала работать на га-менов. Но они уже стояли перед входом в министерство. Момент был упущен.

Натали прижала ладони к вискам, приглаживая выбившиеся из прически волосы. Руки у нее слегка дрожали.

О том вечере на плантации Натали уже много лет никому не рассказывала. Однако и сейчас рассказала А Бооню не все. Умолчала о том, как рабочий, провожавший ее до дома, признался ей в темноте, что она похожа на его маленькую дочку – у той тоже были длинные красивые волосы, совсем как у Натали, и она умерла год назад.

— Как это? – сонно спросила Натали. Ей казалось, будто ее руки и ноги обмотаны марлей и будто она передвигается во сне.

— Она болела, – ответил работник.

— А ты вызвал доктора? – спросила Натали.

Мужчина помолчал, а потом грустно усмехнулся.

— У нас все равно еды не хватало, – проговорил он, – она бы не выжила. Так что все к лучшему.

Сливочная карамелька, прежде такая вкусная, внезапно сделалась горькой. Тени деревьев грозно тянулись со всех сторон, и ей чудилось, что они наблюдают за ней.

После того случая Натали перестала получать от еды удовольствие. Каждый кусок напоминал ей о дочери рабочего, маленькой больной девочке, слишком голодной, чтобы выжить. Натали хотелось спросить отца, как так вышло, что люди, часами работающие в темноте, не могут накормить своих голодных детей. Однако она догадывалась, что отец такому вопросу не обрадуется. Для него иерархия – это естественный порядок, и место их семьи наверху.

Много лет ей снился сон, как она бродит по плантации. Реальность искажалась, она оказывалась в логове призрачных тигров, взбиралась на вершины крутых утесов, спускалась к бескрайним озерам. И каждый раз она искала во сне маленькую девочку с длинными красивыми волосами, как у нее самой, чтобы спасти ее от болезни и голода.

Было и еще кое-что, о чем она не рассказывала никому, в том числе и А Бооню. В тот вечер, когда сгорела плантация, Натали тоже вышла прогуляться. Она не собиралась убегать от ночного кошмара, мучившего ее целую неделю перед этим, но все же забрела туда, где деревья росли теснее всего. Вечер выдался влажный, деревья молчали. Ни птичьих голосов, ни шелеста листьев. Деревья выглядели ниже, чем во сне, там они казались настоящими великанами, а сама она снова была маленькой девочкой. Сейчас же они вызывали жалость: тоненькие, с содранной корой, выстроенные в ряды, как заключенные в тюрьме.