Онлайн книга «Оружие Вёльвы»
|
— Эйрик, чего ты хочешь от людей? – не без снисходительности ответил Олав. – Люди… э, сеют свой ячмень, ловят свою треску и стригут своих овец. Им нужно, чтобы в Уппсале сидел конунг, чтобы конунг был удачлив и… э, угоден богам, чтобы ячмень хорошо всходил, треска хорошо ловилась, а овцы хорошо плодились. Больше ни до чего им нет дела. Если бы ты поездил, подобно мне, лет тридцать по усадьбам, разбирая тяжбы, ты бы все это знал. Есть немало любителей покричать, уверенных, что они лучше всех разбираются во всех на свете делах, но решают не они. Люди выберут конунга… э, который обеспечит им овец, ячмень и треску. — Кто-то сомневается в моей удаче? — Люди знают, что у тебя есть… э, удача «морского конунга». Как воин ты не имеешь себе равных, в этом никого не надо убеждать. Но сможешь ли ты обеспечить им мир и процветание – этого они еще не знают. Должно пройти время, пока они привыкнут к тебе и убедятся, что ты сможешь им все это дать. Ты должен будешь жениться, завести детей, каждую зиму ездить по стране, приносить с людьми жертвы, разбирать их споры, выслушивать их. Тогда они будут знать тебя и верить тебе. — Ты хочешь сказать, что сейчас люди знают тебя и верят тебе? — Со мной они знакомы уже лет тридцать. — Олава все знают как человека миролюбивого и справедливого! – вставил Кетиль хёвдинг. – Это я могу засвидетельствовать. — Но я, как ты видишь, немолод, – продолжал Олав. – У меня нет таких средств продлевать свою жизнь, как у моего отца, так что я могу… э… Может случиться так, что моего наследства долго ждать не придется. Наша полная сделка, как ты это назвал, могла бы выглядеть так: на весеннем тинге я объявлю тебя законным наследником нашего рода, а ты… э, поддержишь меня как будущего конунга. За то время, что я еще проживу, люди успеют тебя узнать. Я оставлю за тобой Кунгсгорд, острова в Озере и даже Готланд, а за мной останется Уппсала, Свеаланд, Уппланд и Норланд. — Мы разделим страну? – оживленно спросил Эйрик. – Если бы дед согласился на это, мы бы давным-давно помирились. — Не хотелось бы делить страну, возвращаться к старому, когда… э, в каждом фюльке сидел свой конунг, чтобы потом наши потомки снова сражались, пытаясь захватить чужие владения. Я признаю за тобой звание конунга, но после моей смерти ты и мой сын Бьёрн… э, будете на равных правах притязать на власть над всей страной, подчиненной нам сегодня. И пусть после меня свеи выберут из вас одного, кто будет владеть всей страной, а второй… э, признает свое подчиненное положение. Ведь если наша держава опять развалится на множество мелких, уже на другое лето здесь буду корабли Харальда или датчан, и все свеи… э, окажутся вынуждены платить дань уже чужим конунгам. Эйрик молчал. Олав, Кетиль, все люди в гриднице напряженно ожидали ответа. — Я подумаю, – сказал наконец Эйрик. – Посоветуюсь с моей норной. * * * Полночь застала Эйрика и его норну на Конунговых Курганах. Затих Ховгорд, только убывающая луна заступила в дозор и обшаривала серебряным копьем воды Озера, будто искала злоумышленников. На вершине одного из трех древних курганов был выложен из камня небольшой очаг – сюда часто приходили ночами те, кому требовался совет мертвых, – и Эйрик разжег там огонь. Рядом из земли выступал довольно широкий плоский камень – на нем расстилали белое полотно, если гадали по рунам. Встав на колени возле камня, Снефрид с одной стороны положила нож, с другой поставила небольшую расписную чашу – подарок Рандвера, – куда было налито немного меда, а между ними – свое веретено с янтарным прясленем. Потом она бросила на горящие угли конопляного семени, сушеного ясенца и лаванды. Когда над углями стал подниматься душистый дым, она заговорила: |