Книга Оружие Вёльвы, страница 230 – Елизавета Дворецкая

— Если ты, Эйрик, думаешь, что Бьёрн конунг приказал своему рабу совершить покушение на… на госпожу Снефрид, – Кетиль хёвдинг, столько слышавший об этой женщине, примирился с необходимостью говорить о ней уважительно, хоть еще не понял, кем же она приходится Эйрику, – то уверяю тебя, мне об этом ничего не известно, и другим людям в Уппсале тоже…

Но Эйрик отмахнулся от этих неуклюжих заверений:

— Правду об этом знали, я так думаю, только старик и его раб, но их обоих уже нет в живых. Что же теперь? Кто теперь зовет себя конунгом в Уппсале?

— Если ты помнишь, чтобы новый конунг получил власть законным путем, его должен признать тинг. Тинг священной Уппсалы собирается весной, в конце месяца гои…

Кетиль хёвдинг во время своей речи смотрел на Эйрика и увидел, как при этих словах тот быстро повернул голову и переглянулся со Снефрид. Она сделала ему какой-то знак глазами. Они уже знали, чего ждать от месяца гои. Но Кетиль ни о чем таком не знал и несколько растерялся.

Ища поддержки, он взглянул на Олава, но тот еще недостаточно пришел в себя. Он не мог поверить, что отца, которого он привык считать вечным, больше нет.

— И было бы очень прискорбно и в нарушение обычая, если бы его единственный сын не мог сам проводить отца к богам, – закончил Кетиль совсем не то, что начинал.

— Из наследников старика в живых остались только трое, – неторопливо начал Эйрик. – Это я, Олав и Бьёрн Молодой. Но мой двоюродный брат едва ли станет притязать на престол, пока жив его отец. А отец его здесь, у меня, и смерть старого Бьёрна не изменила того, что он мой пленник… И получается, что заявить свои права могу я один.

Кетиль хёвдинг бросил на него тревожный взгляд, но не решился напомнить, что в Уппсале его, по воле старого Бьёрна, считают незаконнорожденным.

— Жители Уппсалы прислали меня к тебе с просьбой о перемирии до тинга, – наконец Кетиль достаточно собрался с мыслями, чтобы сказать самое главное. – Кто бы из вас ни победил, никому не хочется править разоренной страной. Тебе незачем причинять зло людям, которые уже скоро могут оказаться твоими подданными…

— Я не желаю причинять зла никому. Я лишь хочу, чтобы были соблюдены мои законные права. Помнишь, Олав, – Эйрик повернулся к дяде, – перед нашей битвой в проливе ты говорил мне, что если твой отец умрет, то мы с тобой договоримся?

— Я и сейчас надеюсь на это, – побледневший Олав с трудом ворочал языком. – Но прошу, дай мне время… Такие вести… надо обдумать. Раз уж он умер, теперь несколько дней ничего не решают.

— Пожалуй, соглашусь с тобой, – Эйрик слегка улыбнулся и опять взглянул на Снефрид. – До месяца гои еще далеко.

* * *

Принимая должность посла, Кетиль хёвдинг немало рассчитывал на мудрость Олава и на его умение договариваться с самими разными людьми. В этом он не прогадал. Но первое, что сказал ему Олав, когда они остались наедине в его кладовой, было вот что:

— Он правда умер? – Олав вцепился в руку шурина. – Заклинаю памятью Ингве-Фрё и могилой Бьёрна Железнобокого, скажи мне правду!

— Он был мертв, как камень, когда его нашли, и так же холоден. Но если этого недостаточно, то его уже возложили на костер в лодке и сожгли. Он превратился в прах! – мрачно заверил Кетиль. – Ты думаешь, я приехал сказки рассказывать?