Книга В полночь упадет звезда, страница 165 – Елизавета Дворецкая

— И хотя на самом деле Локи Трюма обманывал, я себя чувствую, как та невеста, – выдохнув, как от огромной усталости, призналась Брюнхильд. – Мне противна еда, я плохо сплю ночами, меня как будто что-то держит за горло… И мне не станет легче, пока Амунд не будет со мной…

Брюнхильд понимала: это поцелуи, которые некому дать, душат ее изнутри, это кровь в ней томится от любовной жажды, отчего ее давят разом утомлением и беспокойство. Но гордость ее отвергала мысль о любом другом мужчине, кроме того, что походил на выходца из сказаний о богах. Настоящая Фрейя сказала, что для нее было бы распутством сойтись с великаном; Брюнхильд знала об этом, но ей казалось низким, унизительным распутством принять в объятия кого-либо другого, кроме одного – самого лучшего, знатного, достойного, удачливого и необыкновенного.

— Заклинаний таких нет, чтобы сразу в Плеснецк перенести тебя. Я не птица Нагай. Вот бы у нас там была такая эта… – Горыня припомнила рассказы Карла о мудрой госпоже Рагнвёр. – «Пряха мира», да? Она бы спряла нить и веретеном выкрутила тебя отсюда прямо туда! Тогда бы и мне сюда ехать не понадобилось! – вздохнула она.

Горыне совсем не плохо жилось в Киеве, но она скучала по Плеснецку, где провела три года, по тамошнему княжьему двору и его обитателям, по князю-волоту, который значил для нее столько же, сколько мог значить старший брат, отец, пращур и бог.

— Выкрутила бы… – повторила Брюнхильд. – Если бы я обучалась у «прях мира», я сама могла бы…

Она не договорила и махнула рукой отрокам, чтобы собрали стрелы.

Неспешно они ехали назад.

— Все равно тебя отец в доме держать долго не будет, – говорила Горыня. – Если за Сверкера не отдаст, другого кого подберет. Если ты правда… знаешь чего хочешь, так тянуть нечего. Решайся, княжна.

Решайся! Брюнхильд знала: устами ее удивительной стражницы-волотки говорит судьба. Она оглядывала зеленую даль за Днепром, широкую реку, где плыли отражения облаков, будто паруса невидимых лодий. Теплый ветер нес пряные запахи трав, и с этими запахами в грудь входили сила, воодушевление, страсть и вера. Мир казался огромным, хотелось расправить крылья и лететь, лететь, туда где ждет ее любовь, в мыслях такая близкая. Сейчас казалось, что достичь ее совсем не трудно. Но куда же она полетит – княжеская дочь, за которой следят сотни глаз. Пусть следят с любовью и восхищением, но опутывают так, что не вырваться. Если бы Фрейя одолжила ей свое соколиное оперенье…

«О Фрейя, Прекрасная в Слезах! – мысленно воззвала Брюнхильд, глядя в даль между зелеными полями и небом, почти видя меж облаков золотоволосую Невесту Ванов. – Славься, прекраснейшая из богинь, могучая властью, от которой никто не свободен. Ты наказала меня любовью к великану, и я готова принять твою волю. Я сделаю так, как ты хочешь, хоть и горько мне покидать отца, когда он так во мне нуждается. Но, может быть, если я искуплю свою вину, боги простят и его. Помоги мне. Укажи верный путь, как мне попасть к Амунду, не вызвав раздора и пролития крови. Я не хочу стать новой Хильд и сделаться причиной вечной вражды между отцом и мужем. Возьми твою прялку и сотвори нить судьбы, которая привела бы меня к Амунду!»