Книга Хазарский меч, страница 261 – Елизавета Дворецкая

— Молодой еще, здоровенный, как бортевая сосна, телом хорош, будто сам Ярила. На личике только три рубца красных, а так бы прямо Перун молодой!

— Это их тот боярин, – пояснила Вербина. – Их было два брата, старшего Хастен в первый же вечер застрелил – у него стрела так в боку и сидит, древко отломали, а наконечник не вынуть. Младший вон остался. Велели нам его обмыть и одеть, кафтан багдадский не пожалели. Завтра будут на краду класть, сказали.

— Ну, а ты где была? – полюбопытствовала Годома.

Мирава только покачала головой, не отвечая. Этот длинный день так ее измучил, что она не понимала, кто она и где. Живая женщина среди других женщин в разоренном городе или только старая верба на краю болота, готовая рухнуть под грузом чужих скорбей и проклятий?

Спала Мирава крепко, но проснулась как обычно рано. Сразу вспомнила, где находится и что вчера было. Быстро встала, постучала в дверь, чтобы выпустили, и пошла в Братилину избу проведать Ольрада. Все утро она занималась ранеными, а потом к ней пришел тот рыжебородый с темно-русыми волосами и черными бровями. Сейчас Мирава начала понемногу различать русов – поначалу почти все казались на одно лицо, – этого звали Яльвор или Тальвор, как-то так.

— У тебя есть такие зелья, чтобы человек не спал, но был как во сне? – спросил он. Его выговор выдавал уроженца заморья, достаточно долго прожившего среди славян, чтобы овладеть их языком. – Ведь есть такие зелья, чтобы видеть умерших?

— Есть такие зелья, – подумав, Мирава кивнула. – Но у меня нет, я не варю таких. Мне на тот свет ходить незачем, я не кудесница.

— Придумай, где найти. Это нужно скоро, сегодня к полудню. Приказал Свенельд хёвдинг.

— Для чего это нужно? – окликнула его озадаченная Мирава, когда он уже хотел уйти. – Я должна знать, чтобы верное средство выбрать.

— Чтобы человек мог увидеть своих умерших родичей.

Мирава опешила. На ум ей пришла Светлава, а потом та белая женщина за спиной у боярина Свиндила.

— Постой! – На этот раз она догнала Тальвора уже у самой двери. – Кто была та белая женщина, что я видела? Она – богиня варяжская? Или из дедов того… Свиндила, набольшего вашего?

Тальвор немного подумал.

— И то, и другое тоже. Это хамингья. Она меньше богини, но больше… деда, если жена может быть дедом, – он слегка улыбнулся.

— Она их Доля родовая, – Былемир точнее подобрал слова. – Оберегает…

Он горько вздохнул. Сейчас Мирава ясно видела в глазах обоих русов ту же тоску, которой были полны глаза Свиндила. Они все как будто потеряли что-то важное, но не знали, где сыскать.

— Было их два брата. Годред – старший, Свен – младший. То есть средний. Но в поход пошли они двое. И Годо… убили, – Былемиру с трудом далось это слово. – Этот ваш… – его ноздри дрогнули от злости. – Костен.

— Хастейн, – поправил его Тальвор. – У меня в Свеаланде был дядька, тоже Хастейн.

— Да чтоб ему! – отмахнулся Былим. – Его когда в полон взяли, хотели Одину отдать, чтобы победу дал взамен. Улав смолянский отговорил. Пленник был его, ему и решать. Вот и вышло… Он убил Годо! – с тихой, но неукротимой яростью добавил Былим. – А висел бы на дубу – не стрелял бы больше!

— Годред был лучшим воином… во всей стране, – сказал Тальвор. – О́дин выбрал его, понимаешь? Предпочел его. Он ведь куда лучший гость, чем Хастен.