Онлайн книга «Хазарский меч»
|
«Возьми, – нынче утром этот сверток ему сунула в руки Унева. – Отдай ей». Развернув платок, Ярдар увидел три пары лучевых подвесок-«птичек» и нить дорогих сердоликовых бус. Это были его дары Уневе после свадьбы, и она с гордостью носила их. «Отдай. Может, она польстится на богатство… а мне не надо», – со вздохом добавила Унева. Ярдар не хотел брать – не хотел забирать у жены украшения, чтобы купить ими милость злобной ведуницы. Но Унева упросила, и он согласился. Унева, как и он сам, ощущала свою причастность к этим злосчастьям, хоть и без вины: если бы не ее свадьба и сглаз, Ярдар не сжег бы двор Огневиды и не было бы проклятия. Никто не рассказывал Уневе о том, что Заранка сама хотела стать женой Ярдара, но она чуяла сердцем: ее красивый муж-воевода, молодая девка-ведунья – не могло тут обойтись без влечения, ревности, зависти, соперничества, в котором она, Унева, на беду одолела лесную невесту, сама о том не зная. Этот сверток за пазухой согревал Ярдару сердце, будто он вез с собой любовь Уневы. И любовь эта не уйдет, даже если украшения придется отдать. Только станет крепче. А сам он? Чего такого Заранка может попросить, чего он не отдал бы? Коня доброго, меч булатный, гривну золотую? Никакое сокровище не казалось сейчас настолько дорогим, чтобы стоило его жалеть. Лишь одно он не отдал бы… но это Заранке ни к чему. Над Крутовым Вершком висело курево от топящихся печей, но над прогалиной, где прежде стоял двор Огневиды, воздух был чист и пахло только зимним лесом. Когда Ярдар подъехал, Заранка уже была на месте – у края развалин, где раньше стоял ее родной дом, а теперь груды обгорелых бревен прятались под снегом. При виде этой кучи у Ярдара защемило сердце. В его свадебных незадачах Заранка была не виновата, но он в те дни здраво рассуждать не мог. За Уневу, за свое новое счастье, он кого угодно был готов руками порвать. Вот и порвал… Глядя издали на скромно стоящую девушку, Ярдар ощущал холод в сердце, не зная, с существом какого мира ему придется говорить. Как в прошлый раз, когда живая Заранка и мертвая ее сестра Звездана сменяли одна другую в одном и том же теле – сперва одна, потом другая, потом опять первая… На вид дева как дева, простой белый кожух из овчины, красный платочек на голове… Красный платочек? Ярдара прошиб холодный пот, и он невольно натянул поводья, не доезжая шагов десяти. Красный – цвет тени, переходной ступени между белым и черным, светом и тьмой. Это не Заранка… Дева повернулась к нему. И Ярдар содрогнулся от вида этого лица. До чего хороша девка – милые черты, голубые глаза, изливающие покой и веру в свои силы, розовые губы, сложенные так, будто сейчас улыбнутся… Окажись на месте этого лица голые кости черепа под красным платком, Ярдар, наверное, испугался бы меньше. Она такая, как всегда. Она такая, как все. Но она принесла несчастье, погубившее половину дружины, более двадцати крепких, смелых мужей и отроков. И продолжает улыбаться. Только сама Морена может улыбаться, натворив таких дел. — Приехал все-таки, не побоялся, – вместо приветствия произнесла она. Другая боялась бы сама – зная, в чем виновна. Мирава, вернувшись вчера в Тархан-городец из Честова, взяла с него и Хастена клятву на мече, что они сами не попытаются причинить вред Заранке и другим не дадут. Мирава боялась за сестру. И только сама эта сестра, как видно, почитает себя неуязвимой. Ярдар мог бы одним ударом снести ей голову с плеч. Но даже не думал этого сделать, уверенный, что тогда все Марины прислужники разорвут его на мелкие клочки прямо здесь. |