Книга Хазарский меч, страница 198 – Елизавета Дворецкая

И тем не менее лучше вернуться, чем… что? Сидеть здесь и ждать, пока смоляне их настигнут и перебьют?

— Карабай! Вы же увели запасных лошадей, – Ярдар взглянул на опушку, где плотными рядами стояли кони. – Вон их у вас сколько. Дайте нам их, чтобы мы могли до дому добраться. Оковские – до Оки, а мы – до Тархан-городца. Там назад их получите. И мы вам серебром заплатим, – добавил он, видя по лицам двоих биев, что им не очень-то нравятся его слова.

— Лишних заводных лошадей у нас нет, – Карабай отпил из черной глиняной кружки, где был отвар сосновой хвои. – Многим пришлось самим на них сесть, потому что у них убили или ранили лошадь. Одну раненую лошадь мы съели, одну скормили вам. Но если мы отдадим вам заводных, то сами сможем ехать вдвое медленнее.

— Ну и что? У смолян конницы нет, они если и пойдут по нашему следу, то пешком. Вам нет нужды мчаться по сто верст в день, они и так нас не догонят.

— Но лошади будут идти под двойным грузом – и всадник, и все имущество. Они будут уставать.

— Ты не хазарин, – наставительно вставил Тумак, – не умеешь жалеть лошадь. А лошадь для воина – как мать, жена, дочь, самое большое сокровище! Ты сам убедился – тот, у кого есть конь, обретает жизнь, а у кого нет – теряет.

— Но мои люди сохранили жизнь, неужели вы дадите нам погибнуть! Пешком и с пустыми руками мы недалеко уйдем и все останемся здесь на льду, к радости Улава и прочих русов!

Карабай слегка двинул косматыми бровями: дескать, ну так что же?

— А если смоляне нас догонят, то все мы попадем в челядь!

— Глядишь, я еще увижу, как тебя приведут в Итиль продавать! – усмехнулся Тумак. – Или нет – увидит кто-нибудь в Кустантине. У нас ведь больше нет с князьями руси торгового мира, в Итиль они свои товары не привезут.

— Вы не можете бросить нас без помощи! Мы пошли в этот поход вместе, и доля у нас одна! Азар обещал нам, что мы как братья, все будем делить…

— Поход уже, считай, закончен, – Карабай покачал головой. – И господина нашего, который вел нас, больше нет…

— Едва ли ты и сам захотел бы разделить с Азаром его нынешнюю участь! – добавил Тумак.

Ярдар был недалеко именно от этого желания – лучше погибнуть в битве, чем замерзнуть под кустом!

— Да неужели ваши боги простят такое… – Ярдар хотел сказать «предательство», но не посмел, – такую жестокость? Есть у вас сердце, или в груди у тебя кусок льда?

— У меня есть сердце, и я понимаю, что тебе хочется сохранить своих людей. Но мне хочется сохранить своих, а для этого мне нужны все наши лошади.

— И даже не думай украсть хоть одну, – предостерег Тумак. – Их хорошо охраняют, а любого, кто подойдет без разрешения, я приказал убивать на месте.

Ярдар в отчаянии пытался придумать какой-то другой путь к спасению, но тьма смыкалась там, где кончался свет костра, и не пускала мысль дальше. Трещали в огне сучья, стреляли искрами, подчеркивая молчание людей. Где-то стонали в полусне раненые, кто-то просил Гостяту дать пить, тот сонным голосом отвечал, что в ведре пусто, а к проруби он в такую темень не пойдет. Хрустели хвоей, переступали копытами, вздыхали лошади – волшебное средство к спасению, такое близкое и недоступное.

Со всех сторон полянку тепла и света окружала густая холодная тьма. Царство Кощея – отойди на несколько шагов от огня, и будешь мертв. Морена, как терпеливый, вечно голодный зверь лежала за ближайшими сугробами – везде вокруг, ждала, чтобы кто-нибудь отошел от спасительного тепла костра. А наверху сияли зимние звезды – души уже почивших, мигали, словно говоря: мы умерли, и вы умрете, так заведено. Им было тепло под одеялами из серых туч, и невольно думалось, что спастись так легко – просто дать себе заснуть, и наступит тепло, покой… Блаженство тепла и покоя… Наступит невозмутимая звездная вечность… но почему-то при мысли о ней становилось отчаянно жаль поры земной жизни – короткой и полной тревог.