Книга Хазарский меч, страница 170 – Елизавета Дворецкая

Однако менее чем за год та битва от низовий Итиля докатилась сюда, на верхний Днепр. И, глядя в эти суровые, загорелые лица, Кожан вдруг ощутил очень маленьким тот мир, который привык считать немыслимо огромным.

— Не предупреждал нас никто ни тролля! – рассказывали братья, когда Улав стал расспрашивать их о битве. Наконец-то перед ним были люди, которые знали о ней не понаслышке. – Набросились из степи, когда мы уже восвояси собирались. Если бы кто весть послал, мы бы ждали, у нас не было бы трех сотен убитых и втрое больше раненых за один день!

Постепенно Улаву стал ясен весь ход событий.

— Так вы, стало быть, намеревались этой зимой сами напасть на владения хакана? – спросил он, пытаясь сообразить, не этими ли намерениями вызван набег с востока.

— Не желай мы этого, заслужили бы звание трусов! – ответил ему Годред. – Нас презирали бы женщины и даже куры, если бы мы сидели ровно и не пытались отмстить за гибель Грима конунга и наших людей, которых рубили безоружными у нас на глазах.

— А у хазар думают, что вас, людей из Хольмгарда, уже нет в живых.

— Ну, теперь пусть думают, что мы явились за своей местью с того света.

— Откуда тебе известно, что там у них думают? – спросил Свенельд.

— У меня есть пленный. Похоже, вам будет любопытно его повидать.

И Улав конунг велел еще раз доставить Хастена в обчину, где он сидел с сыновьями Альмунда и Гостимилом.

— Постой! – Когда Хастена ввели, Годред прищурился. – Я этого хрена помню. Он из того края, где по рекам пробираются от верхней Десны к Ванаквислю.

Годо несколько раз еще до сарацинского похода проходил Упу на пути в Саркел и запомнил в лицо Хастена, которого не раз видел в Тархан-городце.

— Ты его знаешь? – оживленно спросил Улав.

— Пожалуй, да, – Годред еще раз оглядел Хастена. – Он был в Тархан-городце главный… то есть он и его младший брат.

— Он говорил, что правил там вдвоем со своим шурином. В этот раз он возглавлял ратников-вятичей, которых воевода Заболот привел разорять Угру. Они, русы из Тархан-городца, подбили вятичей на этот поход, а исходит все от некоего Азара, яса, приближенного хакана.

Сыновья Альмунда и Хастен впились глазами друг в друга. Из участников битвы на Итиле Хастен уже видел Амунда плеснецкого, но появление здесь этих двоих означало, что северные русы, как и сам хакан, не считают борьбу завершенной.

— Вот, это люди Олава из Хольмгарда, которые, как ты говорил, все погибли, – сказал Хастену Улав. – Как видишь, они живы. Если они помнят тебя, ты тоже должен помнить их хоть немного. Что ты теперь скажешь?

— Скажу… – Хастен несколько смутился от неожиданности, но быстро овладел собой. – Что всякий, кто навлечет на себя гнев хакана, сильно об этом пожалеет.

— Твои прежние пророчества не сбылись. Ты говорил мне, что Олав и Олег объединятся, чтобы подчинить наши земли. Но Олав прислал людей, чтобы защитить меня от нападение твоего любимого хакана. Думаю, и другие твои обещания окажутся такими же пустыми.

— Что бы хакан тебе ни сулил, он обманет тебя так же, как обманул нас! – сказал Годред Улаву. – А ты, – он взглянул на Хастена, – как же ты дошел до такой подлости, чтобы заодно с этими вошеедами воевать против русов? Или они тебе ближе, чем мы? – Он показал на своего брата и Улава. – Или у нас не одни и те же боги?