Книга Хазарский меч, страница 169 – Елизавета Дворецкая

— Ну еще бы! – со значением сказал Кожан.

— Ах, ну да! – Улав конунг сообразил, что Гостимил был в вилькаях, в той же Медведевой стае, но вернулся в белый свет в конце той же зимы, когда Кожан только туда пришел. – Вы же с ним побратимы по лесу, хоть уже и бывшие.

Улав велел открыть ворота и направился к ним сам, чтобы встретить приехавших.

— В этот городец ни одной собаки больше не влезет, – бормотал он, пробираясь сквозь тесную толпу из людей, коней и саней. – Придется нам отправляться к Ратиславлю немедленно, нравится им это или нет!

Всадники, предшествуемые боевым чуром, поднялись по тропе и, увидев Улава, спешились перед воротами.

— Будь жив, Гостимил! – приветствовал княжича Улав. – Рад тебя видеть. Ты привел ваших ратников? Много? Это самое время – мы сегодня собирались выступать к Ратиславлю.

— Будь жив, Улав! – Гостимил слегка ему поклонился и оглянулся на своего спутника, который был Улаву незнаком. – Я ратников наших привел, да. И не их одних. Вот, этот человек…

Он еще раз оглянулся на спутника – рослого молодого мужчину сурового вида, с тремя заметными шрамами на лице. Улав был уверен, что не забыл бы его, если бы когда-нибудь видел.

— Это из ваших… русов, стало быть. С Ильмень-озера. К нам на подмогу пришли.

Улав выразительно округлил глаза. Вот чего он никак не ждал, так это подмоги откуда-то с севера!

— Будь жив, Улав конунг! – тоже по-славянски поздоровался здоровяк со шрамами. – Я – Годред сын Альмунда, человек Олава конунга из Хольмгарда. Мы с моим братом Свенельдом привели три сотни человек, чтобы воевать с хазарами. Так говоришь, выступаем прямо сейчас?

— Олава? – в изумлении повторил Улав. – Из Хольмгарда? Олав прислал войско мне в помощь?

От потрясения слегка закружилась голова. Лишь вчера они обсуждали, не стоит ли ждать беды от союза Олава и Олега – и вот один из них здесь, и с войском…

— Эта война была начата хазарами против нас, людей из Хольмгарда, – ответил Годред. – Еще весной, на берегу Итиля. И раз уж хакану неймется получить по шее еще раз, кому же в этом поучаствовать, как не нам?

Второй сын Альмунда, подошедший вместе с войском, оказался очень похож на первого: чуть ниже ростом, на пару лет моложе и без шрамов на лице, зато с горбинкой на носу от перелома. Такой же загорелый после трех лет за южным морем, с такими же высокими скулами и глубоко посаженными глазами цвета желудя. Увидев их вместе, Улав вспомнил: они виделись, когда войско Олава только шло на юг, для встречи с войском Олега. Но тогда и он, как и его жена, больше обращал внимание на Грима конунга – юного вождя княжеской крови, только что женившегося на еще более юной и столь же знатной деве. Но и сами сыновья Альмунда за три года сильно изменились и теперь не потерялись бы даже рядом с Сигурдом Убийцей Дракона. Оба выглядели людьми бывалыми, отважными и толковыми; Улав мельком подумал, что даже будь они сыновьями самого Олава, нельзя было бы желать лучшего. И безотчетно потрепал по затылку собственного сына – тот, хоть и не вошел еще в возраст, тоже не разочаровал отца.

Кожан на этих двоих смотрел с изумлением, едва не разинув рот. За немногие дни он столько выслушал и передумал о той битве на Итиле и ее последствиях, уже свершившихся и только ожидаемых, что она стала казаться не менее великой и значительной, чем битва при Бровеллире, где Харальд Боевой Зуб в возрасте ста пятидесяти лет насмерть бился с богами и валькириями. А эти двое, Годред и Свенельд, сражались на Итиле с лучшими воинами хакана… Не верилось, что эта битва состоялась не сто лет назад, а прошло менее года.