Книга Хазарский меч, страница 155 – Елизавета Дворецкая

— И чего они хотят? Разграбить все селения по Угре?

Родульв задал вопрос, выслушал ответ и нахмурился.

— Он говорит, что они собираются разграбить сам Сюрнес.

В обчине поднялся гул. Такого люди Улава не ждали – их земли были далеко даже от самого западного края хазарских владений.

— Ни тролля себе!

— А ожерелье Фрейи они не хотят?

— Или молот Тора… в задницу.

Кожан фыркнул от смеха, но зажал себе рот.

— А про этих людей не скажешь, что они ставят себе маленькие цели! – усмехнулся Улав конунг. – Но почему же Сюрнес? Ведь не у нас живет тот человек-гора, и с хаканом мы не ссорились.

— Он говорит, им сказал Азар-тархан, что все русы, не признающие над собой власть хакана, должны быть уничтожены.

— Вот как! – сквозь возмущенный гул воскликнул Улав конунг. – Каковы же их силы для такого значительного предприятия?

О силах Санар точного представления не имел и в этом клялся, повторяя «Бир Тэнгри». Он только знал, что Илехмет-бий, их степной князь, отрядил в этот поход род Чараш-бия, а в нем около сотни воинов-огланов. Думает, что у русов с Упы и у их друзей-вятичей будет еще несколько сотен. О численности дружины самого Азара он не знал, но слышал, что тот подойдет чуть позже и приведет еще вятичей с Дона.

— И еще он говорит, что если вы больше ни о чем не хотите его спросить, то он уверен, что его отец, Хаснар-баши, даст за него выкуп конями и баранами, – добавил Родульв.

— Пусть торгуется с моим сыном, – Улав показал себе за спину, где стоял Кожан. – Его дружина захватила пленников, им принадлежит право решать их участь. Переведи ему.

Выслушав перевод, Санар воззрился на Кожана с новым уважением. До этого он видел в пленивших его лишь каких-то лесных оборванцев, одетых в шкуры, а теперь оказалось, что его одолел сын русского сюр-баши, что уже не так обидно. А Кожан подумал: благодаря успеху вилькаев отец воздает ему честь, признавая за ним право распоряжаться пленниками, как за настоящим вождем. Но Улав сам рад и горд, что его единственный сын дорос до такой чести. В этот миг Кожан готов был идти приступом хоть на сам Костянтин-град, и едва ли золото цесарей смогло бы порадовать его больше, чем те два-три десятка баранов, что удастся когда-нибудь получить за этого буртаса с его опухшей рожей.

* * *

Судьба благоволила к Кожану – новый случай отличиться ему представился весьма скоро. На другой день, едва выехав из Волоцка обратно к стае, встретили Ерша и Белку верхом на конях из тех нескольких, которые Медведь оставил на такой случай. Они рассказали, что Медведь отправил дозор вниз по Угре, на восток, и обнаружил приближение настолько крупного отряда, что самим вилькаям ввязываться в драку было бы безрассудно.

— Там человек двести, – рассказывал Белка – круглолицый скуластый парень с прозрачными голубовато-зелеными глазами и нехваткой нижних зубов спереди. – Целое войско. Все пешие, один только конный, вроде воевода – шелом видели, на солнце блестел. С обозом идут, скот какой-то гонят. Ратники – больше ни на ком шеломов нет, щиты есть, но небольшие, вроде тех, что мы у хазар взяли… ну да, буртасов. Топоры, рогатины, луки. Медведь сказал, мы сами-то им показываться не станем, а за ними проследим и еще гонцов вышлем.

— Тогда вот что, – решил Улав. – Ты возвращайся к вашему вождю, – велел он Белке, – а ты, дружище, – он перевел взгляд на Кожана, – побудь еще со мной, мне понадобится человек, который донесет до ваших замысел, когда мы выберем место… Если их больше, чем нас, нам нужно очень тщательно выбрать место, где их встретить, и использовать наши возможности как можно лучше.