Книга Хазарский меч, страница 151 – Елизавета Дворецкая

— Тьфу, воняет! – ворчал Кряква.

Им с Кожаном пришлось делить одну лавку – все лучше, чем на полу.

— Зато мы первые, кто взял добычу в этой войне, – ответил Кожан.

Он вытянулся, с наслаждением расправляя все кости и мышцы. И, уже готовый заснуть, добавил то, что само собой всплыло в голове:

— Хейлир, асир!^[54]

Вилькаи, которым не требовалось тратить время на сборы, вырвались вперед и опередили всех смолянских на пути к врагу; чтобы встретить своих, им пришлось вернуться назад, вверх по Угре. Полная и не так уж дорого доставшаяся победа в Жабчем Поле воодушевила стаю, и заманчиво было сразу идти дальше, на восток, выискивая случай повторить успех. Теперь, когда стало известно, что хазары идут не единым войском, а многими отрядами, из которых каждый сам ищет себе поживы, надежды на это имелись. Многие высказывались за дальнейший поиск, особенно пылкий Рысь, но Волк и Крот возражали: три десятка лошадей и пленные обременяли дружину, нужно было избавиться хотя бы от части добычи. Кожан, благодаря удачному выстрелу у ворот поднявшийся в глазах побратимов, внушал, что очень важно сдать пленников – одного вятича и четверых хазар – в руки тех, кто сумеет ими распорядиться и извлечь пользу из разговора с ними.

Самим удалось поговорить только с вятичем. Он сказал, что зовут его Тепляй, что он из городца Кобылина на реке Жиздре. Зачем хазары везли его с собой – не красна девица, а ничем не примечательный мужик средних лес, с сильно кривым носом – он объяснял как-то невразумительно, отнекивался, не ведаю, мол, но вилькаи и сами догадались. Младенец догадался бы – Тепляй служил хазарам проводником. От Жиздры до низовьев Угры был всего один дневной переход вдоль Оки, а ловцы знали леса на большой протяженности во все стороны.

— Как же ты объяснялся с ними? – спросил Медведь.

— Да был у них один, что по-нашему говорил.

— Где же он?

— Среди этих нет, – Тепляй кивнул на четверых пленных хазар, которые сидели в седлах со связанными руками. – Среди мертвяков поищите.

— Ты, что ли, умеешь с мертвяками толковать? – фыркнул Рысь.

Сам Тепляй рассказать мог не так много, но уверял, что в поход с подвосточной стороны отправилось огромное хазарское войско: и хазары, и болгары, и ясы, и буртасы, и вятичи с верховьев Дона, с Упы и Оки. Сам он, дескать, всех их не видел, видел лишь два-тот таких же отряда, как налетал на Жабче Поле, но слышал, что, мол, так. Правда это или нет, пока было непонятно, но Кожан упрашивал Медведя отправить пленных к Улаву – тому непременно нужно их повидать. Медведь согласился, поставив условие, чтобы за каждого пленного им заплатили хлебом и полотном. Это Кожан мог обещать, и Медведь его же и отправил доставить добычу.

Людей Улава конунга встретили скоро: еще до вечера на следующий день наткнулись на Угре на передовой дозор. Улав, пройдя от Днепра по Осьме и Волосте, остановился в городце при впадении последней в Угру – Волоцке.

Это было очень похоже на те мечты, которым предается всякий отрок: вот пойду в поход, вернусь с полоном и добычей, чтобы все ахнули… Не хватало только красы-девицы, какой-нибудь княжеской дочери, но об этом Кожан пока не задумывался: до возраста, когда обычно женятся, ему оставалось еще года два-три. Ему и без того хватало славы: к конунговым дозорным он подъехал на хорошем хазарском коне, в хорошем хазарском седле, отделанном резной костью, со сбруей, усаженной бронзовыми бляшками. Колчанов у него теперь было два: свой старый и новый хазарский, украшенный резьбой по бересте, полный стрел с отличными железными наконечниками. К хазарским лукам он тоже присматривался, но пока не выбрал себе по руке – были туговаты.