Онлайн книга «Ворон Хольмгарда»
|
— Ты что-нибудь знаешь о Гриме? Если вы из Итиля, вы там должны были знать, что произошло. Вы нашли тело Грима? — Он и правда погиб? – задал вопрос Велерад. За время пути домой в войске утвердилось мнение, что Грима нет в живых. В Хольмгарде приняли это мнение, не имея возможности достать никаких других сведений. И вот впервые перед русами оказался человек с той стороны, способный рассказать что-то еще. Самуил медлил, раздумывая. — Вы видели тело? – повторил Свенельд. — Я стан молвить… – наконец начал Самуил, – станет молвить Олав. Его лишь… для. — Ётуна мать! – Свенельд в ярости хлопнул по столу. – Ты играть со мной вздумал! Я тебя говорить заставлю! И живо! — Ты что-то знаешь, старче? – обратился к Самуилу Велерад, предостерегающе положив руку на руку брата. – Ты что-то знаешь о Гриме? — Мы толко… вати… молвити… ино… – забормотал Самуил и разразился речью на родном языке, из которой никто не понял ни слова. — Глядь! – рявкнул Свенельд. – Говори толком! Вы видели его тело? — Постой! – вмешался Халльтор. – Спроси, а они Грима в лицо знали? Они могли его опознать среди прочих? — Откуда этому хрену-то знать? – воскликнул Арнор. – Он-то в той битве не был! — Хавард был! – повернулся к нему Свенельд. – Он почти признался! А ты его насмерть зарубил, глядь! — А что я мог сделать! Я хотел повредить только, а конь дернулся… — Конь у него дернулся! А с этого хрена толку, как с козла молока! — Не орите! – Велерад встал и поднял руки. – Может, старик что и знает. Дайте я с ним поговорю. Но толку он не добился. Вместо ответа Самуил нес околесицу, мешая случайные славянские слова с хазарскими. К тому же русы сомневались: а могли ли хазары, у которых осталось на берегу две сотни изрубленных тел, опознать среди них Грима? Иные из них видели его до битвы, но, как русам смуглые темноволосые хазары казались похожими, так и тем русы были на одно лицо. Да и мертвое тело могло иметь такой вид, что его и свои узнали бы с трудом. — Может, у вас остались пленные? – допытывался Велерад. – Ну, полон! Раненые! Были? — Рано… Пылен… есмь… — Пленные есть? У вас, в Итиле? У хакан-бека? Пленные русы есть? — Есмь… — Кто эти люди? Сколько их? — Повидати Олав… не ведати тебе… — Дед, ты меня утомил! – Свенельд подошел к Самуилу, взял за грудки и встряхнул; тот показался ему совсем легким. – Кончай выёживаться! Я с тобой нянькаться не буду, сейчас велю тебе твои седые яйца подпалить, сразу все вспомнишь! Самуил забормотал что-то по-своему, обвисая у него на руках. — Логи… – Свенельд глянул на оружничего, потом на огонь в очаге из валунов, осмотрелся, отыскивая что-нибудь подходящее. — Па-га-ди! – Велерад обнял его за плечи и развернул. – Он старый и слабый. Он у тебя сейчас кончится, и что дальше? — Ётунов брод, мне плевать! — Его надо везти к Олаву. — Хрена с два! – Свенельд вывернулся из рук младшего брата. – Сейчас он у меня заговорит. — Подожди! – Велерад встал так, чтобы заслонить собой старика. – Если он что-то знает о Гриме, то его надо передать Олаву. Живым и целым, способным разговаривать. Если он тут кончится, мы загубим все, что он мог бы сказать. Этого нам Олав не простит. Грим был его зятем, это его дело, и раз уж нам такой лешак достался, пусть Олав с ним толкует. — Да и как мы с ним столкуемся? – поддержал Велерада Тьяльвар. – По-нашему он ни слова. По-славянски – «через пьень на колоду валит», – выговорил Тьяльвар, который сам говорил на славянском, но плохо. – Если его еще прижечь, он забудет и все, что знал. Ты только понапрасну убьешь его, а с ним все, что он может сказать. |