Книга Ядовитый соблазн, страница 91 – Эрика Адамс

— Яблочный пирог тоже испеки, съедим его за вечерним чаем.

— Вот это другое дело, — повеселела кухарка.

И больше ничего интересного Эмилии не удалось услышать — дальше разговор протекал в русле обыкновенного трёпа двух приятельниц. Значит, хозяин печется о своей пленнице, чтобы милая игрушка не померла от голода. Лучше бы позаботился о том, чтобы ей не приходилось скучать, с досадой подумала Эмилия. Слоняться в одиночестве целыми днями было невероятно тоскливо. Слуги отвечали кратко, односложно и исключительно по делу. Либо они были беззаветно преданы своему хозяину, либо боялись ослушаться его приказа. И вредный язвительный голосок настойчиво убеждал в правильности второго предположения, не желая даже думать о том, что кто-то мог быть искренне расположен к Максимилиану.

Больше всего Эмилии не хватало музыки. Она и подумать не могла, что будет страдать от отсутствия её. Сейчас она бы с удовольствием послушала и бы незатейливое треньканье музыкальной шкатулки, расколоченной ею вдребезги. Эмилия подавила протяжный вздох: только лишаясь чего-то несущественного, понимаешь истинное его значение. Если бы где-нибудь стояло фортепиано… Эмилия усмехнулась, представляя, как она, капризно топнув, требует желаемого, а хозяин замка в ответ предлагает ещё какую-нибудь гадкую сделку или выторговывает для себя её внимание. Оставалось только одно спасение от скуки — книги.

Максимилиан хоть и требовал, чтобы все книги стояли на своих прежних местах, сам относился к печатным изданиям более чем фривольно. На страницах некоторых из книг тут и там на полях виднелись острые закорючки: краткие заметки, состоящие из пары слов, или просто выделение цитат, показавшихся ему интересными. Тем удивительнее было замечать, что на некоторые из них она и сама бы обратила внимание, но другие казались ей сплошным вздором. И она бы с удовольствием перечеркнула бы его закорючки, припечатав сверху своё мнение, словно клеймо.

К концу третьего дня Эмилия едва не лезла на стены от скуки. И когда в одном из окон, выходящих во двор, увидела въезжающий экипаж, испытала какое-то странное чувство. То ли радость, то ли отравленное язвительностью предвкушение от грядущей встречи. Максимилиан не заставил себя долго ждать: резко распахнул дверь спальни, войдя быстрым шагом.

— Не скучала? — поинтересовался мужчина, стягивая перчатки и плащ. Эмилия подавила усмешку — так торопился проведать свою пленницу, что даже не отряхнул хлопья снега с плаща.

— Мне было чем заняться.

— Разрабатывала очередной план побега? И как, успешно? — мужчина остановился напротив кресла, в котором она сидела.

Эмилия проигнорировала его вопрос:

— Вылакал весь бренди?

— Оставил до худших времён.

— Тогда можешь приступать немедля, — Эмилия уткнулась носом в книгу, усердно делая вид, что с его появлением интерес к чтению не растаял в воздухе. Максимилиан вырвал у неё из рук книгу.

— Как минимум, это невежливо, утыкаться носом в книгу, когда с тобой разговаривают.

— Если ты ждёшь вежливости и пресмыкательства перед собой, тебе лучше продолжить общение со своими дрессированными шавками.

— Я не оставляю надежд выдрессировать тебя, Эмилия.

— Мне начинать прямо сейчас скакать вокруг хозяина на задних лапках, выклянчивая лакомство? — иронично воздела бровь.