Книга Невеста Сфинкса, страница 62 – Наталия Орбенина

При этих словах Серафима смутилась, а Егор и бровью не повел, показывая всем своим видом, что он начеку. У него даже ружье с утра висело за спиной, чего раньше не замечалось.

— Впрочем, вы правы, господа, совершенно правы в своих опасениях, – продолжал печально Северов, – мое лукавство заключалось лишь в том, что хозяин лодки обещался взять меня бесплатно, коли я найду ему богатых путешественников. Что ж, не судьба.

И он снял шляпу, чтобы проститься.

— Погодите, Северов, погодите! – Соболев поморщился, так неприятно было для него унижение этого человека. – Вы честно признались в своей маленькой хитрости, да в вашем положении она и простительна. Пожалуй, я смогу взять вас собой. Будете оказывать разные услуги. Доктор нам всяко может пригодиться.

— Благодарю, – Северов покраснел и поклонился. – Я готов быть вам полезен. Однако сразу должен предупредить вас о том, что, скорее всего, даже мое присутствие не поможет вам узреть Альхор. Он является лишь тому, кому сам пожелает. И узнать, кого он выберет, совершенно невозможно.

— Ну что ж, ваша честность нам приятна. Нам повезет, я уверен! – Соболев тряхнул седой головой, и вся компания устремилась на берег Нила, где их ждало судно.

Паровой бот оказался старой, видавшей виды посудиной, довольно бойко, однако, двигавшейся по волнам могучего Нила. Путешественники расположились по каютам, маленьким, но, как ни странно, довольно уютным и чистеньким. Теперь предстояло плыть вдоль древних храмов, селений, финиковых и банановых рощ, стад грязных коз и верблюдов бурого цвета, зарослей высокой травы, скрывавшей диковинных зверей. Северов оказался знатоком местных трав, животных и прочих тварей, коих оказалось немыслимое множество. К вечеру первого дня плавания судно медленно и плавно двигалось вдоль болотистого берега, поросшего высоким камышом. Серафима Львовна, стоявшая у невысокого борта, не могла сдержать крика изумления, когда среди зелени травы она узрела удивительных птиц нежно-розового цвета, стоявших на длинных красных ногах в прибрежном иле. Их красиво изогнутые шеи и плавные движения были столь грациозны, столь изысканны, что невозможно было оторвать взгляда.

— Боже милостивый, какая прелесть! – только и могла вымолвить Серна.

Фламинго переступали с ноги на ногу, опускали в ил свои длинные шеи, сгибаясь пополам. И все с таким невероятным величием, с таким изяществом! От шума бота и плескавшейся воды они пришли в волнение, и несколько птиц, издав резкий гортанный крик, взмахнули крыльями и медленно, царственно поднялись в воздух. Серафима Львовна с изумлением и восторгом обнаружила, что раскрытые крылья имеют уже иное, ярко-розовое и черное оперение. Птицы медленно кружили в воздухе, и на фоне заходящего солнца их распахнутые крылья, розовые с черными концами, казались крыльями ангелов, случайно посетивших дельту великой реки. Бот приблизился к берегу, чтобы гости могли всласть полюбоваться прекрасными птицами. Аристов ловко прыгнул на берег, не боясь промочить ног, и подхватил с воды еще не остывшее перо фламинго. Нежно-розовое, пушистое, трепетное. Отряхнув капли, Егор галантно преподнес его Серафиме Львовне, как будто это был диковинный цветок. Она приняла дар и воткнула его в брошь на груди.

Цветы тут тоже росли. Да, да, те самые, знаменитые лотосы. Белые и чуть розовые, они притаились среди водорослей и гниющих стеблей тростника. Цветы мерно покачивались на воде, на их острых лепестках дрожали капли. Зоя хотела сорвать один, но передумала, жаль было губить такую красоту!