Книга Любовь и замки. Книги 1-2, страница 190 – Жюльетта Бенцони

Известность предводителя банды продолжает расти. Он становится кем-то вроде национального героя, Вольтер о нем пишет: «Вот уже три месяца, как Мандран, будучи вором, становится теперь победителем. Он обложил налогом города Франции и платит своим солдатам больше, чем король — своим. Народ за него потому, что он устал от отдыха и от Главных Арендаторов. Этот разбой может стать известным…»

Но дальше так не пойдет. В Версале считают, что дело зашло слишком далеко. Главный контролер Моро де Сешель посылает к Савойской границе элитные части солдат-добровольцев полковника Ла Морльера. К ним присоединяются охотничий полк Фишера, 150 драгун Боффремона, 120 кавалеристов Аркура, 50 кавалеристов Фюмеля, 60 — Муте и отдельная часть драгун из Сент — Этьена, большинство таможенников и люди Фермы, почти всеобщая мобилизация.

Но даже объединение всех этих частей ничего бы не дало потому, что все вокруг любят Мандрана, если бы — если бы не предатель, некто венгр Марсин, как поговаривают, в действительности он был шпионом Фермы, который специально примкнул к контрабандистам.

В начале мая 1755 года этот человек дал знать, что Мандран, в отсутствие своего друга Пиоленка, живет в замке Рошфор. И в ночь на 10 мая пять сотен людей Морльера, во главе с капитаном д'Итюрбид-Ларром пересекли границу Савой и, стараясь двигаться как можно тише, окружили замок. Операция удалась. В 3 часа утра Мандрана под конвоем из 10 человек вывели из замка. Часом позже его привезли во Францию и направили в Валенсию, где находился трибунал Фермы, там его ждал самый жестокий и самый неумолимый из судей: Леве де Малаваль.

Как говорил Вольтер, бичом человечества в это время были чума, разврат, тюрьма, Инквизиция… и судебная палата Валенсии. Мандран проиграл.

Тем не менее, как только дело было рассмотрено, поднялся страшный шум. Ведь арест удался вследствие нарушения границы, и Сардиния немедленно отреагировала. Король Карл — Эммануил отправляет посла в Версаль, чтобы перед королем опротестовать решение суда, и сообщает французскому послу в Турине, что он требует, чтобы Мандран, незаконно арестованный в его стране, был передан обратно.

Все были на волосок от серьезного дипломатического конфликта, и пока дипломаты спорили о своем, Леве де Малавель получил приказ провести суд и исполнить приговор как можно скорее. Очень быстро процесс был завершен, а Мандран приговорен к смерти на колесе.

Странно, но на этот раз при вынесении приговора Малавель проявил некоторую мягкость. В камере, где заключенный был закован и находился под охраной, он мог принимать подарки, людей, что он и делал, принимая всех приходящих с легендарной легкостью и хорошим настроением. Говорят, что ночью перед казнью женская фигура, плотно закутанная в черный плащ, пробралась в одиночную камеру. Это оказалась Жанна де Пиоленк, пришедшая в предсмертный час взглянуть на того, кто, как сказал ей брат, так много о ней думал.

Что они сказали тогда друг другу, юная девушка и контрабандист? Можно ли за минуту прожить вечность любви?

Назавтра, на площади Клерк в Валенсии Мандран поднялся на эшафот с примерным мужеством. Он попросил стакан воды и отдал его священнику, причащавшему его, отцу Гаспарини, душераздирающе рыдающему, со словами: