Книга Любовь и замки. Книги 1-2, страница 188 – Жюльетта Бенцони

Однако правосудие карает всех без разбора. В то время как Луи де Курбон был заочно приговорен к отсечению головы, кюре, поженивший его, был пожизненно выслан, а несчастная мадемуазель Горри публично высечена и заклеймена. Месть оскорбленной матери не утолялась, а судьба сделала ее могущественной. Однако ей не удалось долго пользоваться своим могуществом, и 11 февраля 1738 года она умерла…

Познав столько несчастий, Анна-Мария заболевает. Воспаление мозга чуть не свело ее в могилу, но ей удается выжить, чтобы… перенести оспу. Ослабевшую, братья поместили ее в монастырь де Порт-Руаяль, где потихоньку она приобретает вкус к жизни и через двенадцать лет после разыгравшейся драмы выходит замуж за графа де Мерля, посла Франции в Португалии.

Замок Ля Рош-Курбон переходит к одной из сестер Луи, вышедшей замуж за Ла Мот — Уданкура, но она не интересовалась им совсем и вскоре продала его господину Мак Намара, бретонцу ирландского происхождения, который в свою очередь передал его своей дочери.

Как и многие другие, замок переходил из одних рук в другие, более или менее равнодушные и не желавшие понять его душу и увядающую красоту. Понадобился крик сердца Пьера Лоти, крик тревоги, чтобы нашелся наконец меценат, а им оказался господин Шеперо, взявший замок под свою защиту. Шедевр, унаследованный его сыном, содержится с той же элегантностью и той же заботой.

Сложенный из камней серо-розового цвета, с огромной коричневой крышей и квадратной башней, он скорее похож на большой дом, чем на настоящий замок. В нем не осталось ничего феодального, кроме воспоминаний, и башни, которую надежно охраняют большие черные ели. И веет от них непередаваемой прелестью и, к чему особенно неравнодушна История, чем-то волнующим воображение! Здесь закончилась легенда.

Несмотря на то, что Рошфор находится всего в четырех лье от Шамбери и недалеко от Гренобля, он не входил во Французские владения во времена правления Людовика XV и принадлежал королю Пьемонта и Сардинии. Ему было присуще все савойское даже в большей степени, чем другим. Когда в 1754 году грозный господин де Пиоленк, президент парламента Дофине стал его владельцем, граница проходила рядом и там все жили одной ногой словно во Франции, а другой — в Сардинии.

Одной ясной и весенней ночью дюжина всадников подъехала к замку. Спешившись, они заставили камердинера отпереть дверь, угрожая взорвать ее.

— Я не причиню Вам никакого вреда, — сказал их предводитель, высокий юноша с красивым лицом и хорошими манерами, одетый в одежду стального цвета и обшитую галуном треуголку. — Мне нужен ваш хозяин. Я — Мандран.

Мандран! За 6 месяцев имя этого человека узнала вся страна, и оно превратилось в легенду, ибо это было имя человека, объявившего войну главным откупщикам и их служащим. Мандран — контрабандист!..

Он стал воевать не потому, что ему нравилось грабить. Ничто не предвещало, что этот двадцатишестилетний юноша, сын торговца лошадьми из Сент-Эньена-де-Сен-Жуара будет объявлен вне закона. Его семья была уважаемой, известной и жила в определенном достатке, но налоги и поборы, взимаемые с крайней строгостью людьми Фермы, помаленьку вытянули запасы экю и вынудили распродать земли. Торговля мулами, которую семья вела с Фермой, и в которой Луи Мандран, старший из шести детей, потерял все, что имел, сделала его недовольным. Арест его брата Пьера, объявленного господином Море — бригадиром Фермы — фальшивомонетчиком, приговор, а потом и повешение, состоявшееся летом 1752 года, сделали его бунтовщиком.