Книга Кречет. Книга 1-4, страница 101 – Жюльетта Бенцони

Жиль вкратце описал свое утреннее приключение, встречу с Лафайетом, появление Тима и все, что за этим последовало. По мере того как он говорил, озабоченное лицо Рошамбо постепенно прояснялось.

— Великолепно! — воскликнул он, когда Жиль окончил свой рассказ. — Вот и предлог, который я искал… Остается только узнать теперь, могу ли я положиться на вас, на вашу преданность…

Жиль побледнел.

— Вы незаслуженно оскорбляете меня, задавая мне этот вопрос. Моя жизнь принадлежит вам. Я готов отдать ее вам с радостью, — закончил он просто.

— Я никогда в этом не сомневался, и вот вам доказательство. Сейчас вы приведете мне вашего друга Тима и юного индейца. Но сначала внимательно меня выслушайте, так как для вас есть важное поручение.

— Для меня?

— Да, для вас, и оно может стать началом вашей карьеры. Вы сами сможете судить об этом, когда узнаете, что речь идет о государственной тайне, которая имеет решающее значение для ведения этой войны. Это тайна, которую я до сего дня делил с одним только адмиралом… Слушайте же внимательно! Вот уже скоро год, как Вашингтону не хватает денег! Если бы вы этой зимой были в Версале или в Париже, то узнали бы, как и все те, кого волнует судьба инсургентов, о плачевном состоянии его армии. Армия без обмундирования, без башмаков и почти без оружия! Их Конгресс подписал восхитительную Декларацию независимости, но его члены, часть из коих к тому же склоняется на сторону Англии, лишь бы не расставаться со своей сытой жизнью, вопят, словно их режут, когда у них просят денег. Они хотят свободы, но чтобы при этом она не стоила им и пенни. Я не могу в достаточной степени выразить восхищение Вашингтоном и его нищей армией, которые смогли продержаться при таких обстоятельствах.

— Однако страна кажется богатой, — осмелился заметить Жиль.

— Она и есть богатая, а станет еще богаче, но торговцы этой страны, как я вам уже сказал, заботятся о своей мошне больше, чем о свободе. В их глазах бумажный доллар ничего не стоит по сравнению с английским золотом. Они не хотят больше принимать доллары! Таким образом, больше всего Вашингтону необходимо золото… а в трюмах «Герцога Бургундского» лежат три миллиона ливров в золотой монете. Это и есть тот секрет, который я вам вверяю, поскольку, кроме господина де Тернея, никто об этом не знает.

— За исключением короля, конечно, и его министров…

— Король… официально не знает ничего! Господин де Верженн, министр иностранных дел, осведомлен обо всем, но даст скорее отрезать себе язык, чем признается в этом. Золото было собрано одним сказочно богатым арматором и финансистом по имени Лерей де Шомон, который поселил Бенджамина Франклина в своем доме.

Жиль вздрогнул. Он уже слышал это имя в обстоятельствах слишком неприятных, чтобы его позабыть. С быстротой молнии перед его глазами промелькнула конусовидная голова нантца в таверне Йана Маодана, его маленькие блестящие глазки и длинный кривой нос. Он вновь услыхал его пришептывающий голос, его рассказ о богатом господине, который снаряжает для Америки великолепные суда, вспомнил об обмане, на который попался Жан-Пьер Керель: «Его зовут Донасьен Лерей де Шомон…» Потом-то Жиль узнал, конечно, что финансист совершенно не замешан в преступном обмане, жертвой которого стал товарищ Жиля, но все же при упоминании имени Шомона по его спине пробежала дрожь.