Онлайн книга «Кречет. Книга 1-4»
|
— Совершенно, господин граф! Еще одно только слово, с вашего позволения. — Говорите! — Этот Лерей де Шомон… почему он так хочет помочь инсургентам? Сумма так велика… — Он весьма богат! Я думаю, что он один из самых богатых людей Европы. И один из самых злопамятных: уже много лет он имеет зуб на Англию, которая чуть было не уничтожила его корабли, ведущие торговлю рабами. Наконец, он игрок и финансист. Пусть только Соединенные Штаты одержат победу, завоюют независимость, сбросят англичан в море, тогда все огромные возможности, которыми эта новая страна располагает, будут предоставлены в его полное распоряжение. Лерей прекрасно знает, что сможет, по меньшей мере, удесятерить одолженную им сумму. Игра стоит свеч, гласит поговорка. Теперь поспешите, мой мальчик, время не ждет! — Сейчас же иду, господин генерал! До Рошамбо донеслось только эхо слов Жиля, сам же Жиль был уже в вестибюле. Жара на улице стояла удушающая. Выйдя из сравнительно прохладного дома Уонтона, Жиль будто попал в раскаленную печь. Ему захотелось расстегнуть мундир, в толстом сукне которого он просто задыхался, но он не сделал этого, не желая быть обруганным каким-нибудь проходящим мимо офицером за нарушение формы одежды. Юноша побежал по направлению к Лонг-Уорф-стрит, и ему казалось, будто с безжизненного неба на него изливаются потоки расплавленного свинца. Потерявшее свой природный цвет море ослепляло белым сверканием. Жиль почувствовал облегчение, лишь вступив в прохладную тень магазина Марты, с удовольствием вдохнув запахи табака и конопли новых канатов. В доме царила необычная тишина, необычная даже для этого часа дня, когда три четверти горожан наслаждались дневным отдыхом, поскольку Марта полагала привычку спать после полудня скверной и отупляющей. Сама она посвящала его чисто женским занятиям домашним хозяйством в товариществе Розы, толстой чернокожей служанки, которая тоже никогда не спала днем: шитью платьев, варке варенья или же изготовлению огромных круглых пирогов с персиками — ее фирменного блюда, которыми наслаждались ее соседки и дамы из благотворительной мастерской, когда она приглашала их на ужин. Однако и с кухни, примыкающей к магазину, не доносилось ни звука, и, когда Жиль постучал в двери, никто ему не ответил. Несмотря на тишину в доме. Жиль вошел и, увидев лежащую на полу Марту, громко и вычурно выбранился. Походившая на небольшую гору, задрапированную в бело-синий клетчатый перкаль. Марта лежала без чувств перед своей печью, где на медленном огне томилась смородина в большом тазу. Рядом с ней валялась облепленная сахаром шумовка, выскользнувшая, по всей вероятности, из ее рук, и тяжелая сковорода, которой ее и оглушили. Кроме того. Жиль увидел перевернутый стул, лежащую на боку чашку, из которой все еще лился на скатерть чай, отпечатки руки на просыпанном на скатерть сахаре — все это говорило о том, что здесь произошла драма. И никаких следов индейского мальчика, Тима или Розы! Жиль прежде всего поднял девушку с пола, усадил ее у окна в большое кресло-качалку и, удостоверившись в том, что Марта не ранена, стал приводить ее в сознание при помощи тряпки, намоченной в ведре с водой и применяемой им без лишних церемоний. Старания юноши немедленно принесли желаемый эффект. Марта открыла большие голубые глаза, похожие на фарфоровые глаза куклы, вздохнула несколько раз, затем поднесла чуть дрожащую руку к быстро начинающему синеть виску. Тут Марта наконец обратила свой все еще слегка затуманенный взгляд на усердно растирающего ей руки Жиля. |