Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 348 – Жюльетта Бенцони

Собрав свои вещи, деньги и драгоценности, она размышляла, каким образом можно устроить побег, как вдруг явился Перан.

— В час ночи я буду в дорожной карете под деревьями на берегу реки, вы знаете это место.

Шарлотта не колебалась ни секунды:

— Я не хочу, чтобы меня везли к отцу. Он отправит меня в монастырь. Возьмите меня с собой…

— Ты понимаешь, что это означает? Ты станешь изгоем.

— Останемся вместе! – ответила девушка, обнимая мать.

Любовь дочери стала для Марии истинным утешением. Она видела юную себя в этой девушке, и их союз был бесконечно дорог для нее. Но время для излияния чувств было явно неподходящее, нужно было поспешить с приготовлениями. Мария перенесла время отъезда с часу на полуночь и известила о том Перана. В назначенное время обе женщины явились к месту встречи, прихватив с собой вновь нанятую служанку, англичанку Кэтти.

На рассвете они уже были далеко. Через ла Флеш и Лаваль они добрались до Сен-Мало, где Мария намеревалась сесть на корабль, идущий в Англию, но не с тем, чтобы остаться там – революция приводила ее в ярость, революцию она ненавидела и боялась, а для того, чтобы получить пропуск в Дюнкерк и Брюссель.

В порту этого города корсаров она уверенно потребовала от коменданта порта подыскать ей судно, идущее в Дартмут, порт на побережье Девона. Комендант мсье де Кетгон оказался весьма чувствительным к красоте обеих женщин. Зная, с кем имеет дело, он все же нашел подходящее судно, помог своим просительницам подняться на его борт, а вернувшись к себе, тут же отписал Мазарини отчет о происшедшем. В пору правления Ришелье он без колебаний посадил бы двух дам под замок, но теперь, при итальянце, можно было поступать по собственному усмотрению.

Невероятно, но в эти обычно неспокойные апрельские дни Ла-Манш явил милосердие: шел дождь, но воды оставались спокойными. Не слишком набожная Мария увидела в том добрый знак – Господь, похоже, был на ее стороне.

Господь – может быть, но не люди. Иллюзии ее улетучились при виде идущих прямо им в лоб под всеми парусами двух военных кораблей, теперь уже не королевских, но республиканских сил. Называя поднявшимся на борт людям свои имя и титул, мадам де Шеврез поняла, что обстоятельства сильно изменились. Вместо улыбок и приветствий – непроницаемые лица, а вместо Дартмута Марию вместе с дочерью и служанкой сопроводили на остров Уайт, где, особенно не церемонясь, заключили в Кэрисбрук Кастл, старинную крепость одиннадцатого века, по сравнению с которой старый замок де Шеврезов показался бы приветливым и уютным пристанищем в курортном местечке. Здесь ей предстояло ждать решения парламента.

Но парламенту, войска которого дважды – при Ньюбари и Марстон-Мур – разгромили армию Карла I, только и было дел, как заниматься какой-то герцогиней, пусть даже и известной по обеим сторонам пролива. К Мазарини был отправлен эмиссар с предложением выдать ему герцогиню и ее дочь. Кардинал поспешил отказаться: пусть мадам де Шеврез остается там, где она сейчас и находится, а у него нет никакого желания вновь видеть ее во Франции.

Вид мрачных стен, промозглой английской весны, окрестных скал и бескрайнего моря не приводил Марию в восторг. Порой она теряла самообладание, но Шарлотта, достойная дочь своей матери, грустила меньше. Ради развлечения она соблазнила одного из офицеров замка.