Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 347 – Жюльетта Бенцони

— У тебя не будет развлечений, – сказала она своей дочери, – у меня тем более!

— Эти люди мне совершенно неинтересны. А если нам станет скучно, почему бы нам куда-нибудь не поехать? Отправимся за пределы Франции? Но вряд ли нам это грозит: у нас же есть друзья, не так ли?

Ответ не заставил себя ждать, его привез Франсуа де Ла Рошфуко. После отъезда Марии он побывал у королевы, чтобы выступить в защиту ссыльной. Анна и рта не дала ему открыть.

— Я настоятельно вас прошу не иметь больше дел с герцогиней и перестать разыгрывать из себя ее друга! – сурово потребовала она.

Ничуть не смутившись, герцог де Марсияк ответил:

— Сочту за честь повиноваться вам, мадам, но не могу справедливости ради перестать быть другом мадам де Шеврез, поскольку за ней нет другой вины, кроме нелюбви к кардиналу…

Мария была восхищена, когда де Марсияк пересказал тот разговор.

— И вы это ей сказали? О, друг мой, как я вас люблю! И что же она ответила?

— Что я могу отправляться к своему отцу в Вертей!

— Она и вас сослала?

— Не колеблясь. Так что я проездом, дорогой мой друг, – бросил он весело. – Однако, – добавил он тоном уже серьезным – мужайтесь! Мне ведомо, что титулованная знать и значимые люди в провинции скоро получат предписание, по которому сношения с вами под страхом серьезных неприятностей будут запрещены.

Мария не удержалась от возгласа:

— Но это невозможно! Она что же, возненавидела меня? После всех лет нашей дружбы?!

— Не знаю, способна ли она на столь сильное чувство. Она – сырое тесто, и Мазарини лепит из него все по своему усмотрению. Что же касается вас, боюсь, у нее с вами связано чересчур много воспоминаний, от которых ей наверняка хотелось бы избавиться.

Когда де Марсияк уехал, Мария в полной мере оценила свое одиночество. Франсуа ее также предупредил, что за ней могут следить и в Туре, и даже в Кузьере. И теперь Мария не чувствовала себя в полной безопасности, перестала покидать замок, а Перан каждый вечер проверял надежность его запоров. Она даже не знала, доходили ли до адресатов написанные ею письма и кому она теперь может послать призыв о помощи.

Новости из Англии дошли до нее лишь от Крафта, однажды вынырнувшего из ночи черным фантомом. А новости эти были плачевными. Ведомый Оливером Кромвелем парламент перешел к действиям. Военные действия против шотландских пуритан растеклись по всей Англии, словно лава из вулкана, разжигая застарелую ненависть папистов. Королева Генриетта-Мария вместе с младшей дочерью по настоянию Карла I бежали в Париж.

— Расставание произошло более или менее спокойно, – вздохнул лорд. – Вам известно не хуже, нежели мне, насколько крепка их семья, и королева согласилась ехать лишь с надеждой на помощь Франции в спасении ее мужа и остальных детей.

— Франция – это Мазарини, вряд ли можно на него рассчитывать.

Она пыталась отослать Генриетте-Марии письмо со словами поддержки и любви, но письмо вернули: о передаче высланной королеве письма от персоны, чье поведение обернулось немилостью, не могло быть и речи.

Так что Мария почти не удивилась приезду ранним апрельским утром некоего Рикетти, присланного королевой для препровождения ее в Ангулем. Очевидно, что это был арест. Ее заключали в тюремную башню замка, в которой провел десять ужасных лет Шатонеф. Шарлотте де Шеврез предстояло возвращение к отцу. Страх парализовал Марию, но мозг работал на всю мощь. Взяв себя в руки, она попросила офицера дать ей несколько часов на то, чтобы приготовиться к отъезду обеим. Он согласился.