Книга Граф Таррагона, страница 54 – Виктор Бушмин

Рамон оживился и стал просто неузнаваем – предвкушение боя, возможного плена или смерти мигом превратили его в рассудительного, но бесстрашного командира, не любившего рисковать без надобности людьми, но и не уклонявшегося от схватки, если так было нужным.

Через два дня пути он возвратился, приведя за собой целый обоз вьючных верблюдов и лошадей, нагруженных товарами, продовольствие и, что особенно порадовало Филиппа, мусульманским золотом и серебром. И пусть его было немного, но эта добыча была, пожалуй, самой главной, ведь де Леви мог теперь не волноваться о том, как ему придется расплачиваться со своими наемниками.

Отряд меньше чем за две недели сумел незамеченным добраться до округа Таррагона. Это было вдвойне удивительно, тем более что мусульмане, пользуясь временной передышкой в войне с Арагоном и Кастилией, основной своей массой стали возвращаться домой.

И вот, когда до городских стен Таррагона оставалось каких-то семь или восемь лье, Рамон, до сего момента молча исполнявший все указания де Леви, не выдержал и, заглянув к нему как-то поздним вечером в палатку, спросил:

— Дон Робер… – наемник как-то виновато повел глазами по сторонам. – Мне тут хочется у вас спросить…

Филипп радушно улыбнулся и жестом пригласил его к столу, на который Бланка и его жена Изабелла уже заканчивали расставлять подносы с дымящимися кусками жареной баранины. Когда Рамон присел на краешек скамьи, сколоченной наспех из нескольких досок, рыцарь разлил вино по глиняным стаканам, протянул один своему помощнику и сказал:

— Я уже давно ждал, когда ты, наконец, спросишь меня…

Рамон залпом выпил кислое андалузское вино, поморщился, вытер губы рукавом и, потянувшись к куску бараньей ноги, словно вскользь спросил:

— Почему Таррагон?..

Филипп, не спеша, допил свой стакан, поставил его на стол, поддел кинжалом кусок мяса и, прежде чем укусить его, также равнодушно ответил:

— А, почему бы и не его… – он поймал обескураженный взгляд своего помощника, засмеялся и, сделавшись гораздо серьезнее, произнес. – Есть у меня одна задумка, да и зацепочка, правда, очень маленькая, но все же имеется… – Рамон, чей рот был уже набит горячей бараниной, жуя, что-то пробормотал в ответ. Де Леви, он же Бюрдет теперь, тоже принялся за еду. После недолгого и оживленного движения челюстями, он увидел, как его товарищ снова разливает вино, отложил баранину и, приняв стакан, сказал. – Таррагон – очень интересное местечко. Там, насколько я знаю, умудряются как-то уживаться и христиане, и евреи, и мусульмане. Там даже епископ должен быть!

— Да, ну?! – удивился Рамон, снова залпом осушил стакан с вином, также покривился немного и добавил, – а он-то, каким боком там оказался?..

— Да хрен его знает… – зевнул де Леви. – Нам-то, по большому счету, какая разница… – он кивком головы указал на кувшин с вином – Рамон хохотнул и снова принялся разливать терпкое и кисловатое андалузское вино. Филипп взял в руку стакан, понюхал его и произнес. – Никак не могу привыкнуть к местным винам. Они, вроде, и хорошие, но больно уж… – он замялся, пытаясь подобрать сравнение.

— Они, дон Робер, как наши женщины – ядреные! – нашелся, что сказать, Рамон.

— Вот-вот, именно, ядреное… – засмеялся Филипп. – Так вот, давай-ка, братец Рамон, вернемся к нашим баранам!