Книга Граф Таррагона, страница 51 – Виктор Бушмин

— Этих пятерых головорезов я возьму к себе. Ты не возражаешь?.. – Рамон радостно и с явным облегчением кивнул ему в ответ. Филипп еще раз прошелся вдоль рядов рыцарей и спросил. – Кто из вас говорит на языке мусульман?! – из рядов рыцарей вышли трое испанцев. – Вот и преотлично! Ваши знания потребуются и поверьте, что весьма скоро…

Лишь группа знатных и разодетых рыцарей, видимо, представителей более знатных и богатых семей, не выказывали всеобщей радости и стояли с кислым и нарочито скучающим видом.

Филипп подошел к ним и, смерив каждого из них взглядом опытного воина, произнес, адресуя свои слова только для их ушей:

— Рад приветствовать и вас, кабальерос!..

Рыцари нехотя ответили на его искреннее приветствие. Филипп вздохнул, нахмурился и сказал:

— Сеньоры! Я требую от всех своих воинов строжайшей дисциплины и подчинения! Кто думает, что он отправляется на веселую, легкую и увеселительную прогулку по тылам и селам мусульман, может сразу же оставить ряды и возвратиться в город! Мы идем воевать с беспощадным врагом, идем отвоевывать себе новые земли, владения и подданных! Нам придется заново учиться быть терпимыми к иноверцам, ведь они могут стать нашими крепостными! Никаких зверств без моего позволения! – Знатные рыцари недовольно заворчали. Филипп топнул ногой и крикнул. – Вам же, сыновьям богатых и знатных родителей, судя по всему, мои слова не пришлись по вкусу! – Он усмехнулся. – Мой вам совет – собирайтесь, садитесь на коней и отправляйтесь к тем, кто, возможно, даст вам больше на меньших условиях, чем я!

Из их рядов вышел высокий рыцарь. Он едва заметно кивнул де Леви, после чего, бросив взгляд на своих соседей по шеренге, ответил:

— Нам не нравится, дон Бюрдет, когда нами пытаются командовать люди, стоящие ниже нас по рангу и происхождению…

Филипп сжал кулаки, но сдержался и ответил:

— Ваша кичливость, как и ваша безграмотность, – он плюнул рыцарю под ноги, – не имеет границ! – его оппонент сделал шаг навстречу де Леви, но почему-то сдержался от резких слов и дальнейших поступков. Филипп спокойно, гораздо спокойнее, посмотрел на него. – Я возьму наглость и напомню вам самую главную идею рыцарства – все рождаются равными друг другу и только оммаж делит их на вассалов и сюзеренов! Эти слова любил повторять покойный граф Фландрии Гильом Клитон. Я не смею вас всех больше задерживать…

Рыцари зашумели и были готовы наброситься на де Леви, но Рамон, стоявший чуть позади своего командира, словно предугадал их возможные действия, махнул рукой, приказывая своим воинам окружить их, после чего выжидающе посмотрел на Филиппа.

— Сеньоры явно погорячились! – де Леви равнодушно отмахнулся от них. – Рамон, извольте проводить сих благородных кабальерос…

Он развернулся и направился ко второй шеренге, состоявшей из арбалетчиков из числа местных жителей и альмогаваров. Здесь пестрота, разношерстность и несуразица в вооружениях была еще удивительнее! Глаза Филиппа с интересом рассматривали еще прадедовские или вообще готские кольчуги, шлемы и брони, а оружие было такое удивительное, что он просто дара речи лишился.

— Ребята! Я дам вам все, если вы пойдете за мной и доверитесь мне! Вы готовы?!.. – собравшись с мыслями, крикнул им де Леви.

Вторая шеренга ответила дружными и нестройными криками радости. Филипп немного оживился и, пройдя вдоль третьей шеренги, повторил почти те же слова, вызвавшие бурю радости в новобранцах.