Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 110 – Виктор Бушмин

Епископ немного смутился, он не ожидал от сенешаля подобного:

— Конечно! Мессир сенешаль, для меня будет приятно оказать Вам любую услугу.

— Видите ли, Ваше преподобие, я собираюсь… Вернее сказать, ну, почти уже решено о моей свадьбе… – немного замялся Годфруа.

— О да, я Вас понимаю, мессир Годфруа! Как я понял, назойливый мессир Лузиньян – Ваш будущий родственник по супруге. В противном случае у Вас не был бы такой обреченный вид во время нашей первой встречи! – Улыбнулся епископ.

— А что, было заметно, монсеньор епископ? – Поинтересовался Годфруа.

— Честно сказать – да, монсеньор сенешаль… – ответил епископ Арнульф. – Но, прошу прощения за мою резкость, я позволю вам немного рассказать о роде Лузиньянов, с которыми вы собираетесь породниться.

Годфруа отложил в сторону свитки с реестрами графства и развел руками. Его молчаливый жест был красноречивее любых объяснений. Епископ, перебирая пальцами янтарные четки, немного откинулся на стуле с высокой резной спинкой. Лучи солнца, проникающие через витражи окна, бросали причудливые и разноцветные отблески на его золототканые одежды. Арнульф посмотрел в глаза сенешалю и произнес, тщательно подбирая слова:

— Сын мой. Видимо, просто иной причины я не нахожу, Вы влюблены в его сестру. Род Лузиньянов всегда славился красивыми женщинами. Вот только, помимо красоты, женихам придется тесно общаться с мужской половиной их рода. А это, признаюсь Вам, как ну духу, довольно трудное дело. Большинство Лузиньянов, из поколения в поколение, славились своей хитростью, верткостью и лукавством. Взять, хотя бы, отца мессира Годфруа, Вашего тезки и будущего родича. Он так исхитрился запутать и Его светлость Гильома графа Пуату, и графа Маршского, и еще много народа, причем владетельных и крайне могущественных сеньоров. Милейший Годфруа, примите мой совет, старайтесь держаться, как можно, отдаленнее от семейства Лузиньянов. Иначе они и Вас, в конце концов, втянут в свои игры и интриги…

Годфруа весь напрягся и подался в кресле вперед, впившись руками в подлокотники. Ему было немного неприятно слышать подобное от епископа, но любопытство тянуло его продолжать разговор:

— Сеньор Арнульф! А не наговариваете ли Вы, случаем, на это семейство? Может быть, у Вас или Вашего рода были или остаются какие-нибудь незаконченные споры и разногласия?

Епископ отложил в сторону четки и, взяв в руки большой золотой крест, произнес:

— Клянусь перед Богом, мессир Годфруа, что не питаю подлых мыслей и говорю Вам только истину, подкрепленную реальностью. Старая мечта и забытые претензии рода Лузиньянов на земли Марша, толкали, толкают, и будут толкать это семейство к выполнению их цели любыми способами. А, породнившись со столь могущественным сеньором, каким являетесь Вы, мессир сенешаль, они наверняка, помяните меня, попытаются втянуть и Вас. Клянусь мощами Святого Амвросия! На свадьбе или в скорости после неё, они попробуют рассказать Вам о своих давнишних претензиях на Марш!..

Годфруа было интересно, но он не подавал вида. Он откинулся на спинку кресла и, вертя в руке золотой кубок, якобы наслаждался светом от бликов драгоценных камней, украсивших его. Епископ, думая, что сенешаль не верит, продолжал:

— Лузиньяны, отпетые смутьяны и корыстолюбцы! Они готовы, ради получения Марша, бросить в пекло войны все близлежащие земли, вот увидите!