Книга Очаровательный повеса, страница 16 – Элизабет Хойт

— Да, а без него, можно считать, у вас нет ничего. Зрителей в ваш парк привлечет слава певцов, и главный среди них – тот, кто обладает самым чарующим голосом, который посетители захотят услышать снова и снова.

Харт стиснул зубы.

— Я уже послал письма на континент и всем знакомым. В течение недели у меня будет новый обладатель высокого сопрано.

— И у вас останется всего две недели на репетиции.

Мужчина скрипнул зубами.

— Все успеем, я не сомневаюсь, если будут деньги.

Эва улыбнулась и покачала головой.

— Я вам уже неоднократно говорила «нет», но вы продолжаете идти напролом. Скажите, мистер Харт, вы способны отступить?

— Никогда! – Его зеленые глаза прищурились и смотрели с вызовом. Он выглядел так же, когда набросился на мистера Шервуда: дикая бескомпромиссная сила, с которой нельзя не считаться.

Ей следовало бояться этого человека. Возможно, в глубине души она действительно испытывала страх, иначе откуда это учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание.

Но если и так, Эва решила не обращать на эти признаки внимания.

— Очень хорошо.

Гость выпрямился, на лице его появилась широкая улыбка, и как раз в этот момент вошла Руфь с подносом.

Эва указала на низкий столик перед диваном, на котором сидел мистер Харт, и девушка поставила поднос туда, не сводя глаз с гостя: у хозяйки не часто бывали посетители.

— Спасибо, Руфь.

Девушка улыбнулась и выскользнула из комнаты.

— Выглядит аппетитно, – заметил гость и взял с подноса кусок хлеба.

Тесс догадалась купить на рынке несколько рыбин, и на втором подносе стояли те же блюда, что и на ее собственном.

Эва несколько секунд как завороженная смотрела на его пальцы, когда он ломал хлеб, потом проговорила:

— У меня есть одно условие, прежде чем я предоставлю вам доступ к деньгам моего брата. – На мгновение задумавшись, она добавила: – Точнее, два.

Мужчина нахмурился, продолжая терзать хлеб длинными пальцами.

— Что за условия?

Эва глубоко вздохнула.

— Я буду вести бухгалтерию «Хартс-Фолли» до тех пор, пока театр не откроется.

— Но мы так…

— И еще, – решительно отмахнулась от его возражений Эва. – Вы будете позировать мне как модель.

Несколько минут Аса Мейкпис смотрел на эту безумную женщину, словно не веря своим глазам, потом откинул голову и расхохотался, да так, что на глазах выступили слезы. С того самого момента, как она вырвала его из приятнейшего сна рядом с теплой обнаженной Виолеттой, его день становился все хуже и хуже. Все катилось под откос. Мисс Эва Динвуди была как одна из вестниц рока, которые всегда преследуют неудачливого героя в мифах: гарпия или кто-то наподобие. Кстати, ее нос здорово напоминал клюв. С тех пор, как к нему явилась мисс Динвуди, у него адски болела голова, он лишился основного солиста, избил проклятого Шервуда – и все за каких-то несколько часов. А теперь очередная новость: она соглашается открыть кредит только при условии, что он впустит ее в свой бизнес да еще – это вообще немыслимо! – будет ей позировать, словно у него уйма свободного времени.

Его парк – его детище – для него важнее всего на свете. Если это принесет деньги для его театра, он готов танцевать голым посреди Бонд-стрит, а посидеть немного голым в гостиной не такая уж высокая плата, если разобраться. К тому же стыдливостью он не страдает.