Книга Дражайший плут, страница 56 – Элизабет Хойт

— Мэм? — позвал от дверей Жан-Мари. — К вам с визитом ваша светлость.

— Прошу вас, проводите его сюда.

Через минуту его светлость Валентайн Нейпир, герцог Монтгомери, впорхнул в личный кабинет Эвы. В руках у него был прямоугольной формы предмет, завернутый в кусок ткани. Сегодня герцог надел желто-зеленый костюм, отделанный черной и золотой вышивкой. На любом другом подобный наряд выглядел бы дико, зато герцогу был очень даже к лицу, оживляя тускло-соломенный цвет его волос.

— Дражайшая Эва, немедленно бросайте работу, а то каждодневные занятия живописью приведут вас к косоглазию; кроме того, я принес вам подарок.

— В самом деле? — Она выпрямилась, затем окунула кисточку в розовую акварель, прежде чем вновь приняться за работу. — И это не очередная коробка марципана? Ведь я же вам сказала, что терпеть его не могу.

— Чепуха! — живо воскликнул герцог. — Все любят марципан.

— Вы не любите.

— Я не такой, как все, — заявил Монтгомери, и она ощутила его тяжелое дыхание над ее плечом. — Это ведь не мой портрет?

— С какой стати мне изображать вас?

— Ну как же. — Валентайн поставил коробку на стол — чуть ли не в ее краски — и принялся порхать по кабинету, по пути с места на место переставляя ее книги. — Я слыву воплощением красоты.

— Разве мужчина может быть воплощением красоты? — удивилась Эва, подозрительно глядя на сверток.

— В моем случае да, — ответил он с такой непоколебимой уверенностью, что это показалось даже забавным.

— В таком случае мне действительно следует написать вас. — Откинувшись на спинку стула, Эва взглянула на свое произведение. Получилось неплохо, так что и, пожалуй, можно устроить перерыв. В присутствии герцога все равно работать невозможно: он слишком действовал ей на нервы, — и она вымыла и промокнула кисточку. — Разумеется, вам придется мне позировать и не один час сидеть смирно.

Валентайн издал непристойный звук.

— Позировать ради портрета — это очень утомительно. Знаете ли, с меня писали портрет аккурат этой зимой. Клянусь, болван пририсовал мне двойной подбородок!

— Это потому, что вы все время вертелись, — едко заметила Эва, сняла тканый покров с коробки и обнаружила белого голубя, который, опасливо моргая, смотрел на нее из деревянной клетки. — Что это?

— Голубь, — как-то сдавленно прозвучал его голос из дальнего угла комнаты. — Вы уже успели испортить себе глаза? Я увидел его на рынке по пути сюда и велел носильщикам остановиться, чтобы купить его для вас.

Эва в недоумении смотрела то на голубя, то на герцога.

— И что мне делать с ним?

Герцог выпрямился. На полу у его ног в беспорядке валялось несколько ее книг.

— Ворковать с ним, кормить его, петь ему песни — не знаю. Что обычно делают с голубем в клетке?

— Понятия не имею.

Он пожал плечами и продолжил складывать ее книги в башню, которая уже грозила обвалиться.

— Если он вам не нравится, можете отдать его кухарке — пусть запечет в пироге.

Эва устало покачала головой.

— Я не могу есть ручного голубя.

— Почему? — искренне удивился маркиз. — Уверен, на вкус он ничуть не хуже мясных. Я так очень люблю пирог с голубиной начинкой.

— Да потому…

К счастью, в кабинет вошла горничная, и Эве не пришлось объяснять герцогу, что безнравственно убивать птицу, которая предназначена в домашние питомцы. На огромном подносе стоял чайник, лежали бисквитные пирожные в апельсиновой глазури. Тесс, ее кухарка, знала предпочтения Валентайна!