Книга Триктрак, страница 67 – Ольга Болгова

— Что случилось со мной? — спросила я и лишь по её недоуменному взгляду поняла, что задала вопрос по-русски.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она. — Я испугалась, но потом поняла, что вы просто заснули, и уложила вас.

— Просто заснула? — переспросила я.

— Да, — кивнула она.

— Вам надо обратиться к врачу, — продолжила она профессиональным тоном.

— Да, конечно, — согласилась я, сильно сомневаясь, что именно этим сейчас и займусь. Мною владело одно желание — выйти из этого душного дома, вдохнуть свежего воздуха, и тогда всё будет хотя бы в относительном в порядке.

— Да, конечно, — повторила я, — пойду, пора, мне нужно на воздух… Это от запаха ваших трав и вашего чая.

В жизни не страдала аллергией на травы, тем более, сонной. Видимо, возраст и стресс дают о себе знать.

— Но… но я не могу отпустить вас в таком состоянии, — забеспокоилась она.

— Мне нужно на воздух, — упрямо повторила я.

— Я вызову такси, вас отвезут.

Она занялась телефоном, я же отправилась приводить себя в порядок.

Через четверть часа я распрощалась с очередным негостеприимным английским домом, в очередной раз подтвердившим незыблемую британскую аксиому, которую так славно изложили герои национального фольклора, три пресловутых поросенка: «Мой дом — моя крепость». Почувствовав себя Ниф-Нифом или Нуф-Нуфом, но точно не Наф-Нафом, не боящимся большого страшного волка, я села в такси и вскоре стояла, вдыхая свежий морской воздух, на набережной у пирса, освещённого огнями фонариков, что гирляндами очерчивали контуры причала и павильон с куполом. Головокружение и тяжесть в голове почти прошли, осталась противная вялость и желание поспать еще пару часов. Машин у пирса было немного, и среди них не было той, которую я ждала. Раскин, конечно, уже уехал, или вовсе не приезжал, в лучшем случае — задержался. Так или иначе, надо было решать, что делать дальше. Я отправилась на автобусную остановку, ругая себя, что не удосужилась узнать расписание автобуса. Хотя, не могла же я знать, что позорно лишусь чувств в доме миссис Клей.

На остановке было пусто, а табличка расписания гласила, что последний рейс на Гастинг отправляется в четыре часа пополудни. Вероятно, можно доехать поездом.

Вокзальная улица, по которой я проходила днем, не напрасно так называлась — здание железнодорожного вокзала находилось именно там. Пока пыталась принять решение, небеса, видимо, решив, что достаточно одарили жителей побережья хорошей погодой, расслабились и распустились не сильным, но холодным дождем. Подняв воротник, я вступила в дождь, в сторону вокзала. Свет фонарей из круглых матовых плафонов мягко струился, ломаясь на миллиарды светящихся капель. Мне до слез, до крика хотелось домой, прочь отсюда и как можно скорее. Доберусь до Гастингса и завтра же куплю билет в обратную сторону. Лучи фар скользнули по мокрой мостовой, какое-то авто проехало мимо, зашуршали тормоза… Неужели Раскин? Я обернулась, водитель давал задний ход, машина остановилась, стекло сползло вниз, и водитель, показавшийся в окне, спросил:

— Миссис… э-э-э… Сверева?

Город пропах свежими огурцами — на каждом углу продавали корюшку, по двадцать копеек за килограмм — шла майская путина этой мелкой ладожской рыбки, имеющей изумительный запах. Ася, не в силах устоять перед искушением, встала в очередь у лотка, что притулился на углу Большой Посадской. Трудность состояла не в отсутствии финансов — 20 копеек имелись в тощем кошельке — но корюшку отпускали только в тару покупателя, каковой у Аси не оказалось. Пришлось вырвать пару листов из лекций по строительству мостов и соорудить из них кулёк, куда говорливая продавщица и отвесила ароматный килограмм с хвостиком серебристо-прозрачных рыбок-малюток. Закинув сумку на плечо, Ася зажала в руках грозящий развалиться кулек и зашагала по разбитому тротуару, дурея от аромата огурцов, приступа голода и необходимости не запнуться и не уронить хрупкую ношу. Донести удалось чудом — добравшись до родной комнаты, плюхнула свёрток на стол под восторженный вопль Лёльки: «Корюшка!»