Книга Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой, страница 119 – Екатерина Юрьева, Ольга Болгова

Он шагнул, уходя, но, остановившись, добавил:

— Тот, кто вез этот пакет, сказал, что должен доставить его в Лондон некоему Тислу.^[78]

— Благодарю вас, Аск, и… понимаю. – Ральф сунул пакет в седельную сумку, вскочил на рыжего, махнул рукой: – Удачи вам, сэр! Храни вас Бог!

— Удачи, Перси!

Всадники взяли с места в карьер, уносясь в черноту октябрьской ночи.

Путь через Йоркшир прошел почти без приключений – изменчивая фортуна виновато раскрыла свои объятия, позволив себе чуть больше, чем требовали приличия. Ральф и Бертуччо миновали мятежный Йорк, объехав его стороной, и к вечеру следующего дня достигли равнин и меловых холмов Восточного Райдинга. Лишившись запасных лошадей, они не могли двигаться столь быстро, как в первой половине путешествия, – приходилось чаще останавливаться, чтобы дать отдых рыжему и гнедому. Путники предпочитали делать это днем и ехали по ночам, когда сами могли сойти за разбойных людей, вооруженных и опасных.

До Дарема они добрались под утро 25 октября. Моросил мелкий холодный дождь, кони устали, но Ральф не стал делать остановку в придорожном трактире, рассчитывая, что до Саттона недалеко, а там будет и отдых, и трапеза, и… жена, о встрече с которой он старался не думать. Это было несложно, потому что мысли Ральфа более занимал Аск, его внезапное милосердие, пакет с запиской и последние сказанные им слова: «Они принудили мое тело, но не сердце. А вы можете распоряжаться и тем и другим». Ральф задавал себе вопрос, насколько он сам волен распоряжаться самим собой.

Выводы, к которым он пришел, покачиваясь в седле рыжего, оказались неутешительными. Тело его не имело пристанища, а сердце… Вероятно, сердце Роберта Аска было свободней, чем его собственное. Слишком часто ему вспоминалась Мод – случайная женщина на его пути каким-то образом устроилась рядом и не желала отпускать, дразня теплой наготой и доверчивым взглядом серых глаз. Уже зажившая царапина от укуса иногда начинала вдруг саднить, напоминая о той, что так упрямо боролась с ним у реки Кам.

Бертуччо оценил действия вождя паломников по-своему, заявив, что тот, видимо, выбрал мессера Кардоне посланником своему святому, дабы уменьшить собственные прегрешения благим поступком.

— Сомневаюсь, что моя фигура может уменьшить чьи-то грехи, – проворчал Ральф.

— Ошибаетесь, мессер, может, – хитро сощурился оруженосец. – А если добавить и меня – да простит мои слабости Святой Януарий! – тоже будет польза.

Они свернули в сторону Саттона, когда уже совсем рассвело, дождь так и не унимался, промочив насквозь землю, леса и путников. Дорога нырнула в прогалину меж двух заросших кустарником холмов, затем потянулась через лес, черный от воды, сочащейся с неба. Лес оборвался внезапно, открыв грязно-желтый луг, в конце которого виднелся дом – центр поместья Саттон, владений Кроунов.

Ральфа не сразу пустили внутрь, что уже становилось для него традицией. Жители Дарема, хоть и не были столь напуганы и взбудоражены мятежом, как йоркширцы, – северяне всегда чувствовали себя уверенней, несмотря, а может и благодаря, близости шотландских границ, но опасность смуты и разбойные люди, которые подняли головы, едва в воздухе запахло дымом, заставили и их соблюдать осторожность. Привратник, грузный седой мужчина, прежде чем сообщить о приезде гостя, долго мялся, расспрашивал и с подозрением рассматривал незнакомца. Перси с трудом сдержался, чтобы не схватить за грудки занудливого стража. В конце концов Ральфа провели в небольшой зал невеликого размерами дома – сэр Уолтер Кроун не был слишком богат.