Книга Никто не виноват, страница 50 – Салтанат Бодыкова

— Прощаю, Динка- мандаринка. А я за километр увидел, как ты с каким- то цуциком из кафе вышла.

— А я за километр учуяла мужской парфюм, на девяносто девять процентов состоящий из спирта, но не думала, что это ты так благоухаешь.

— Прости, систэр, не знал, что тебя встречу. Так что за жук навозный?

— Это не жук, это кот. Остальное позже расскажу, как дело сделаю.

— Так, с этим разобрались. А что за фрукт за тобой на машине едет, а сейчас приткнулся, вон, и ждет?

Я оглянулась и пожала плечами.

— Думаю, это помощники одного ангела- хранителя следят за мной. Пойдем в парк, Константин, посидим, когда еще время будет.

— Что- то темнишь ты, не нравится мне это.

На парковой лавочке сидели молча, наслаждались покоем и шоколадным мороженым. Наконец, фактически проглотив полбрикета, Константин потянулся и выдохнул:

— О чем говорить будем, сестра?

— О надежде.

— Опять??? Я сейчас скажу все, что знаю по этому вопросу. А знаю я, ни много, ни мало, что надежда умирает последней.

— И все? Незачет, студент Бортовой.

— Еще она жилы из человека тащит, он барахтается, а толку нет.

— Вот на эту мысль меня и натолкнул Базилио.

— Это твой новый друг? — сурово заметил Константин.

— Скорее, временный попутчик. И вот что я надумала.

— Внимательно!

— Смотри, живет человек, верит сильно и у него получается, а бывает не верит, но упорно поднимается и у него тоже что- то получается. А бывает нечто среднее, человек не верит, не хочет и ничего не делает, только надеется. И идет человек за этой надеждой, как осел за морковкой, а потом выясняется, морковка была, а того, что хотелось не было и быть не могло. И таких морковок в жизни у каждого — целая гора. Потом человек умирает, рано или поздно, и попадает в ад, потому что рая нет. И что он там видит?

— Я помню, кладбище разбитых надежд.

— Да, душа страдает бесконечно, поскольку там нет понятия времени. И избавление от этого ровно противоположно тому, что происходит в земной жизни. Там человек мечтает умереть, чтобы не мучиться. А в аду избавление от мук — это новое рождение. Для этого при жизни нужно приготовить место на Земле — райский сад. Его надо посадить своими руками, взять кусочек земли и сделать его плодородным, чтобы воздух и вода стали чище. Вот тебе и смысл и счастье! Что скажешь?

— М- м- м, — Константин обалдело рассматривал меня.

— Не мычи.

— М- морковку ослы не едят.

— Откуда знаешь? Хорошо, меняем осла на козла.

— Нет, сестренка, ты вырулила в такие дали, не вернешься. А в общем, суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет.

— Согласна, это всего лишь теория, причем, моя личная.

— На том и порешим, как выглядит ад, никто не знает, а если все так, как ты говоришь, то это трындец!

— А как мы живем сейчас и умираем, лучше, что ли?

— Чего ты докопалась до надежды?

— Не знаю, поехали домой!

Богатых людей трудно довести до полного финансового истощения. Заначками в виде недвижимости утыканы города в своей стране и за ее пределами. Неоценимую услугу нам, на скользкой стезе лишения всего материального, оказала жадность толстосумов и нежелание делиться с кем- либо, и в особенности, с государством. Укрываясь от уплаты налогов, они, чаще всего, оформляют недвижимое имущество на других.

Наш подопечный юридически был гол, как сокол. Домами и квартирами владела его гражданская жена — мать Адика. Базилио предложил мне навестить ее, дабы доказать мою непричастность к исчезновению Адика. Ведь, господин Байжанов убедил ее в обратном. Уж не знаю каким способом, Базилио выяснил, что Адик рассказал подробно своему отцу о нашем походе на минную полосу и о беседе, что мы вели попутно. А буржуй, по кличке Тюля — далеко неглупый человек — справедливо полагая, что жена в исчезновении сына обвинит его, перевел, как говорится, все стрелки на меня. Дескать, я вложила в голову бедного мальчика мысль о самоубийстве, а может, даже помогла ему в этом.